Бездна Рувала.
Уснуть вновь уже не получится — скачущая на плече когтистая туша этому явно не способствует — придется вставать.
— Молодец. Давно бы так.
Нехотя откинув одеяло, грейм сел и лениво покосился на дверь.
— А эти там чего визжат?
— А я знаю? — пропищал с его стола нежный голосок.
Здесь что, еще кто-то есть?
Нет, ну это ж надо — не комната, а проходной двор.
На краю стола, старательно распихав в стороны бумаги, сидело нечто непонятное. Таких существ Такин раньше не видел, но это вовсе не повод удивляться. Миров, которыми управляют греймы, бессчетное множество, и где-то да водятся низкорослые пухленькие малышки с золотистыми кудряшками и прозрачными крылышками. Болтая торчащими из-под короткой желтой юбочки ножками, девчушка гляделась в зеркальный бок чернильницы и, изредка макая в нее перо, подкрашивала ресницы.
Подмигнув Такину синим бесстыжим глазом, кудряшка плюнула на кончик пера, дорисовала над губой мушку и знакомо уточнила:
— А тебе не пофиг? Визжат и визжат. Мой подарок, поди, в сумочках обнаружили.
— Какой еще подарок? — не понял грейм.
— Нет, а я виноват, что в этот вашем Центре ни одного лотка нет? — возмущенно нахмурила бровки малышка.
Малышка… Лотки…
— Швяшной. Гад. Это ты, что ли?
— Нет, моя бабушка.
— А ничего у тебя бабушка была, — усмехнулся Ферьон, спешно натягивая халат, — симпатичная. По крайней мере, без хвоста.
— Понимал бы что в красоте, — прошипела кудряшка. — Хвост — это главное мерило красоты.
— Слышь ты, мерило, в сумки-то зачем гадить было? Эти ж дуры сейчас сюда явятся отношения выяснять.
— А что? — хихикнул мерзкий нархан. — У тебя есть привычка путать сортир с дамскими сумочками? Нет? Тогда чего ты переживаешь? Сейчас повизжат немного и волосы друг другу драть пойдут. Одевайся живей, айда смотреть.
— А как же спасение миров? — усмехнулся грейм. — Мы ведь так спешим.
— Да ну их… — отмахнулся Швяшной. — Четыре века ждали, и еще пару часов подождут.
— Думаешь, в пару часов эти стервы уложатся? — хохотнул Ферьон.
— А чего там потом драть-то на лысине? — поправила кудряшки нахалка.
— И то правда, — подмигнул нархану грейм.
Визг плавно перешел в вопли, сменяемые то воем, то рыданиями. Похоже, дамы нашли друг друга. Жалеют, поди, что со второго острова вернулись.
— Что за второй остров? — живо заинтересовался Швяшной.
Бездна Рувала. И кто Такина за язык тянул?
Стоп. А ведь он ничего такого не говорил.
— Ах ты тварь блохастая, — взорвался парень. — В моей голове шастаешь? И как только влезть умудрился?
Спешно установив самый мощный ментальный шит, грейм вздохнул спокойно, но не тут-то было — визжала мерзкая кудряшка ничуть ни хуже Тигары и Луитти вместе взятых.
— Аааааааа, — на одной ноте выла девчонка. — Мой бедный хвостик. Никто-то тебя не гладит, никто не жалеет.
Обернувшись толстым лохматым котом, нархан прижал к груди свой хвост и продолжил причитания:
— Мой бедный хвостик. Гадкий, противный грейм прищемил тебя, когда из своей мерзкой головенки выкидывал.
Сообразив, что это надолго и спасение миров снова откладывается, Ферьон отправился в ванную, и это оказалось стратегической ошибкой. Вода, подаваемая магически, закончилась в самый важный момент, и все попытки ее призвать оказались бесплодными. Ах нет. Судя по дружному визгу вовсе не бесплодными. Но Такин-то для себя этот водопад наколдовывал. Похоже, и бочка с водой где-то в другом месте нарисовалась. После шестой попытки несчастный грейм в полной мере понял, почему этих тварей повсеместно усыпили. Он бы пришиб насмерть.
Но пришлось идти на попятный.
— Точно извиняешься? — поинтересовались из-за двери. — И в зад… то есть в хвостик поцелуешь?
Дослушав возмущенную тираду Такина до конца, нархан удовлетворенно рыгнул, вернул воду и невозмутимо отозвался:
— Ну как хочешь, можем и не целоваться. Эх, обижают меня все. Целоваться не хотят, песенки дурацкие про меня сочиняют. Ленточки продавать отказываются.
В бессилии заскрипев зубами и с трудом подавив желание бежать жаловаться Умнику, Такин торопливо смыл пену, оделся и приготовился к спасению миров. Или к продаже лент? Или к продаже миров?
Тьфу ты, аражев нархан. Запутал совсем.
— Ну и чего тебе надо? — любезно спросил грейм, старательно растянув губы в оскале… в улыбке, естественно.
— И ты правда это сделаешь? — возликовал котяра.
— Целоваться не буду.
— Что, совсем? — грустно вздохнул нахал. — Жалко мне твою жену, девки целоваться страсть как любят.