Или на свидание к любимой девушке, — мысленно закончил Ферьон. — Логично, — произнес вслух, понимая, что уже практически влюблен в эту чудесную девушку. У нее даже имя подходящее, если он вдруг проболтается про Сарану, можно смело заявить, что оговорился.
— Готов стать твоим прикрытием, — торжественно провозгласил Такин, порываясь встать на одно колено, но передумал, припомнив ее "любимое занятие" — что-то уж странновато-зеленая подсветочка у серых камней дорожки.
— Отлично, — наконец улыбнулась она, протягивая руку для поцелуя. — Орсана.
— Такин.
Руку он все же поцеловал, подойдя вплотную к беседке и перепрыгнув через перила — дорожка вызывала все большее опасение.
— Чем занимаешься? — уселся рядом на скамейку (предварительно ее проверив, разумеется).
— Ой, ты не представляешь, как это интересно, — воскликнула девушка, принимаясь пересказывать разную жуть, именуемую "поразительным эффектом".
Такин и не усомнился, эффект действительно поразительный. Причем, в прямом смысле этого слова.
— У меня и папа этим занимался, и дедушка, — воодушевленно трещала Орсана, в этот миг мало чем отличаясь от предыдущих "невест". — Наша семья уже давно проклятия коллекционирует. А ты?
— Что я коллекционирую? Похоже, невест.
Подробно обсудить коллекции они с Орсаной не успели — вернее, это Такин не успел, а невестушка очень даже много чего выболтала, местами даже полезного — как ее вызвали по срочному секретному делу. Собственно, дело это было секретным весьма условно — о том, что Совет уснул в полном составе, знала вся Эршания, но усиленно делала вид, что все в порядке. Похоже, не в курсе был только Ферьон. А когда выяснил, что все хотят свалить на леди Иришаль, случайно там оказавшуюся и уснувшую вместе с Советом, напросился Орсане в сопровождающие — книгу там подержать или еще что.
Перепробовав все, что только можно, но так и не добившись никакого результата в пробуждении спящих, служба охраны стала проверять и менее вероятные причины. Одним из таких предположений стало уникальное проклятие, наложенное на Совет, и для отработки этой версии был вызван дед Орсаны, считающийся лучшим специалистом. Стоит ли говорить, насколько он преуспел? Потому и вызвал внучку, проявляющую в их семейном деле недюжинный талант и нестандартный подход к обычным видам проклятий и их трактовке. Ее посещение велено было держать в тайне — не хотелось лучшим магам охраны признаваться в своем бессилии, тем более если их сможет обойти какая-то девчонка — потому и портал ей открыли в соседний с залом Совета кабинет.
Такина поначалу попытались выгнать, но наглая девица заявила, что он ее ассистент, надо же на ком-то заклинания проверять, а милый дедушка только ухмыльнулся многозначительно, весьма напугав Такина. Парню позволили пройти вслед за "начальницей" в зал, куда вновь перетащили несчастный Совет, понадеявшись, что раз уснули все вместе, то и проснуться должны также. Кресла с высокими спинками, где мирно дрыхли члены Совета, стояли, как им и положено, вокруг большого деревянного стола. Выбивались из торжественной обстановки только мягкие подушечки, которые крепились к изголовью кресел, и разноцветные пледы, укрывавшие спящих греймов. Раньше укрывавшие. Ибо сейчас они либо наискось свисали с кресел, либо переползали на стол, либо и вовсе валялись на полу. А на коленях и плечах спящих то и дело появлялись вмятины, будто туда вспрыгивал кто-то невидимый.
И кажется, Ферьон догадался, что за проклятие тут завелось.
Стоило двери закрыться за их спинами, как проклятие решило проявить себя в полную силу. Вернее, просто проявиться. Что, в принципе, одно и то же.
Все трое были здесь. И работали весьма слаженно. Вернее, пакостили. Что, в принципе, одно и то же.
Император под "раз-два-три-четыре-пять-я иду тебя кусать" скакал с одного грейма на другого, претворяя свои слова в жизнь — заклятие регенерации, исправно работавшее, стирало следы его зубов, не успевал нархан сделать и одного круга, и это его чертовски злило. И следы укусов — то бишь, средства пробуждения — появлялись вновь.
Оппозиция зачем-то прокалывал когтем пальцы членов Совета и прикладывал к какой-то бумажке, которую тщательно оберегал от остальных.
Президент же, взгромоздившись на плечо ар Кима, размахивал перед собой длинной палкой с жужжащей и периодически щелкающей штуковиной на конце.