Кроме Умника и Зара, в комнате собралась вся наша честная компания, пополнившаяся дядюшкой моего драгоценнейшего муженька, крошассками, вампирами и мальчишкой-артефактом. И несмотря на такую толпу за столом пустовало еще четыре кресла. Весьма удобных, надо сказать кресла, с высокой спинкой, мягкими кожаными вставками и широкими подлокотниками.
— О чем беседы беседуем? — улыбнулась я.
— Новую проблему обсуждаем, — скривил губы Умник.
— Хм?
— Да задачку мне тут подкинули, — пояснил он, уныло подперев подбородок огромным кулаком. — Ферьон удружил.
— Удружил?
— Вот именно. Причем, в прямом смысле. И вот что, спрашивается, мне с этим другом делать? И знаешь, самое смешное, что он не врет. И мама говорит…
— И что она говорит? — спросила я, обойдя стол и усевшись на подлокотник его кресла.
И вовсе я его не обнимаю. Просто иначе сидеть неудобно.
— Что Такин — хороший мальчик, — усмехнулся Умар, — но тщательно это скрывает. Ну и скрывал бы дальше. Думай теперь, как перед ним извиняться за свои… хм, шутки.
— А что еще мама сказала?
— Ну, — тут он улыбнулся вполне искренне, — если опустить расспросы о моем самочувствии и требование одевать шарфик и шапочку, когда холодно, то промолчала.
— О да, — протянула я, — это очень ценная информация. Ради такого можно и канал новый пробить в чужую голову.
— И ладно б только это…
— Неужто, и про носочки не забыла?
— Забыла, — фыркнул он. — А вот про вариатор вспомнила. В последний момент.
— Что вспомнила?
— Что первоначальный вариант обладал куда большими функциями, чем те, что в Центре стоят. Их потом специально упростили.
— Для Игры?
— Нет, еще раньше. Если записи Нарвиса не врут. Оно и на греймов влиять способно. По крайней мере, на сны точно. Прототип еще тогда уничтожили, как и тех, кто о нем знал. Совет не желал рисковать. Но, как выяснил любимый дядюшка, став Координатором, это был не прототип. Была еще одна, более ранняя версия. Нарвис не уверен, что столь же могущественная. И что вообще существует. Но надеется ее найти. И попасть наконец в Совет.
— Подожди, — перебил его Ксан, — вряд ли Координатор такой дурак, что станет хранить компрометирующие его записи.
— Не станет, — кивнул Умар, — если только это не на него компромат.
— Так это ж хорошо, — удивилась я. — Ты-то чего переживаешь?
— Чего-чего, — проворчал он. — И где мы теперь это прототип искать должны? Так, не понял, — грейм недоуменно уставился на нас с Ильсаном, — а вы чего хихикаете?
Ну надо же — оно еще и обиделось. Дескать, не родственники у него, а наглые и коварные создания, скрывающие от бедняжки, до которого никому и дела нет, бесценную информацию. Но пообещал простить, ежели перед ним повинятся и нежно поцелуют.
Да жалко нам, что ли? И повинимся, и поцелуем.
— Ааааа, — взвыл этот нахал, отдирая от себя старательно облизывающего его губы Бумера. — Забери от меня эту тварь блохастую. Аааа. Оно теперь кусается. Все. Все. Сдаюсь. Не блохастая. Аааа. И не тварь. Да, да, согласен. Нежный пушистый ангел. Ух, — выдохнул шаффт, настороженно наблюдая, как "ангел" чинно шествует по столу к своей миске со сметаной. — Кусачий только, — совсем тихо закончил Умник.
— И вообще, — развернулся к нему лингрэ, — я теперь не Бумер, а ар'Бумер.
— Ого, — усмехнулся мой драгоценный, — ну у тебя и запросы, прям как у моего дядюшки. Тоже в Совет метишь?
— Ха, — фыркнул кот, поднимая мордочку и слизывая с носа сметану. — Нужен мне ваш Совет, разве что пометить. Я ж Президент, как-никак.
— А что это за Совет? — поинтересовалась одна из крылатых девиц.
— Девять придурков, которые управляют Эршанией и всеми мирами, созданными греймами, — пояснил Умар.
— Придурки? — расширила серые глазищи Кссейна. — А что это обязательное условие? Тогда наш котик не сможет попасть в совет, — она почесала лингрэ за ушком, — он же у нас умненький.
Бумер тихо млел, поднимая то одно, то другое ухо, и даже на спину перевернулся, подставляя девице мягкое пузо.
— А если серьезно, — заинтересовался Ильсан, — то как можно попасть в Совет?
— Очень просто, — хмыкнул Умник, — всего лишь надо дождаться, когда кто-то покинет Совет, неважно добровольно или принудительно, и получить за свою кандидатуру восемь из девяти голосов. В исключительном случае семь.
— То есть состав Совета определяет исключительно Совет?
— Точно, — улыбнулся он, — и в итоге порядок, стабильность и никакой демократии.
— И дурацкие игры в отдельно взятых мирах.