Ну нельзя же артефакты от народа прятать?
— Я должен показать тебе свое достоинство? — выпучил глаза Князь и зачем-то прикрыл низ живота руками, растерянно глянув на появившегося в дверях Советника.
— И не только мне, — серьезно кивнула девушка. — Всему народу. Все должны видеть его мощь и силу.
На этих словах Советник и Руисс почему-то бессовестно заржали, а дядюшка, поймав летающего вокруг него Фрррра, прикрылся уже им.
Странные они… Мужчины, что с них взять. Не понимают важности артефактов и возводят никому ненужные секреты.
Эльфы тоже принялись отпираться, притворившись, будто ничегошеньки не знают. Даже слезы не помогали. А эльфы пожимали плечами и требовали сказать прямо, что Неор от них нужно. Но ведь она сразу же все прямо и сказала…
Так бы все и пропало, если б не Фрррр. Поняв, что дело плохо и Неор требуется помощь и поддержка, малыш в лицах изобразил ее беседу с Ферьоном. Начал, правда, с похабного сна, но в исполнении нархана это смотрелось куда пристойней — все непотребности скрыла черная густая шерстка. Когда же нархан от Ферьона перешел к великой миссии Неор, эльфы понимающе переглянулись и синхронно вздохнули.
Вот. Ну так она и знала, что Князь прячет от народа его народное достоинство.
Достояние?.. А какая разница?
Эльфы смотрели друг на друга и, похоже, вели серьезную беседу, понимая друг с друга с полувзгляда и критично изломленной брови. Князь хмурился, отрицательно покачивая головой, Советник же откровенно ухмылялся.
— Куда уж бредовее? — наконец произнес он вслух, многозначительно указав на Неор.
Ну и сам он дурак. Откуда ж бред, когда все здоровы и вполне себе связно разговаривают?
— Уверен, что Князь Ливинтэй говорил именно об этой ситуации? — недоверчиво фыркнул Суартинавэль.
— О чем же еще? — пожал плечами Вуйали. — Или ты думаешь, эльф, переживший катастрофу, две войны, одну из которых он развязал, а другую остановил, повидал мало нестандартных ситуаций? Думаю, подобное ему и в бреду привидеться не могло.
И вот о чем это он? Зареветь, что ли? Как там говорится… а, превентивная мера.
Но хитрые эльфы, похоже, раскусили план Неор и поторопились все объяснить. У них, оказывается, тоже легенды есть. И герои, вроде ее дедушки. Дедушек, и древнего, и не очень.
Юный принц Оликсэринталь Ливинтэй влюбился в гномку (и что он мог в ней найти?), но в те времена с этим было строго. И не видать бы Неор Имара, как своих ушей, если бы Ликс не пошатнул традицию, а после и Лиивэра не вмешалась со своими пророчествами по поводу свадьбы и какой-то там тьмы из грядущего. Но Ликсу и Беррите не повезло так, как Неор. Вся их родня до самого последнего сопливого карапуза была против, а когда влюбленные сбежали, эльфы и гномы, обвинив друг друга в похищении, начали войну. Ликс и его невеста пытались ее остановить, даже расстались, желая спасти невинные жизни. Но и собственная загубленная жизнь не прекратила войну — причин для ссор и распрей было предостаточно и без них. Так и цапались почти сто лет с небольшими перерывами. Мальчишку, которому и двухсот лет не стукнуло, никто слушать не собирался. В тот раз решили все гномы, предложив эльфам весьма выгодные условия для перемирия.
Но вражду не погасить так просто, и после катастрофы война разгорелась вновь. Тогда безопасные территории были огромной ценностью, и защищать их приходилось большой кровью. Принц Оликсэринталь принимал в ней самое активное участие, желая сбежать от нелюбимой женушки, навязанной ему отцом. Спасла всех опять Беррита. Она нашла спятившего под конец войны Ликса и сумела вправить ему мозги.
Но все было не так-то просто — и об этом народу, естественно, не рассказывали. Тайну Ликса княжеская семья хранила свято, и, если бы не "бредовые обстоятельства", на которые намекала легенда, потомки об этом и не узнали бы. Эльф, к тому моменту уже далеко не юный, вдруг начал вести себя странно — бросил свой отряд, отправившись искать какие-то артефакты. И нашел. Тот, где эльфийский мир спрятан. И вещи странные потом говорил. Будто играют ими боги, развлекаются. А чтобы никто не узнал, память ему стереть хотели. Только чудом вернув сокрытые в глубинах памяти воспоминания, эльф первым делом забрал спрятанный им же самим артефакт. И чтобы его родная Эрл'лария не оказывалась больше в чужой власти, нашел для него идеальный тайник. А потомкам велел никому сей артефакт не отдавать.
Правда, перед смертью Ликсу было пророческое видение о спасении миров. О чем оно, эльф не поведал даже своей второй жене, Беррите, и при этом как-то странно хихикал. Сообщил только, что такое и в бреду не привидится, но чужак этот достоин получить артефакт. И следует оказать ему в этом всяческую помощь и поддержку. Только тогда эльфы вновь получат свою родину целой и невредимой.