Проклятая сирена. И голос до чего противный.
"Внимание. Аварийная ситуация. Всем покинуть опасную зону"
Вот ведь врунья. Нет никакой аварии.
Неужели нельзя прямо сказать, что это землетрясение.
Хотя откуда… этот район асейсмичен, его проверяли и очень тщательно. Правда, строили все равно с учетом максимального уровня сейсмичности. И теперь я понял, почему.
К чертям это. Надо добраться до реактора. И побыстрее.
Лифт оказался заклинен, и так капитально, что не было смысла и пытаться им воспользоваться. Был и другой выход. Ведущий в подземные тоннели.
Память послушно подсказала код. Дверь отъехала с жутким скрипом.
Надо было чаще ей пользоваться. Или хотя бы приглашать обслугу, чтобы смазывали механизмы.
Рабочими тоннелями я пользовался и того реже, разве что в тот день, когда приехал в БиКор. Даже не представлял, сколько здесь народа.
Люди суетились, бездумно бегали туда-сюда.
А нет, не бездумно. В соседнем тоннеле стоял пассажирский сине-зеленый поезд, уже забитый до отказа.
— Внимание. Эвакуация закончится через пятнадцать минут. Внимание. Эвакуация закончится через пятнадцать минут, — противно верещал голос.
Лучше бы Иванну попросили эти слова записать. Хоть приятный голос перед смертью послушали бы.
Но слушать народ не собирался. Их интересовало другое — могут ли забиться в вагон для сорока человек все шестьдесят? Оказалось, могут. При должном стимуле можно и на законы физики наплевать. Хотя та толстая тетка с баулом и орущим пацаненком на прицепе вряд ли знакома с физикой, зато знает волшебные слова, помогающие попасть в переполненный вагон:
— Поберегись. А то зашибу.
Растолкав мчащуюся к поезду группу рабочих, я направился к вентиляционной шахте. Если я правильно помню план базы — а на память я никогда не жаловался — то она выведет меня на поверхность.
— Профессор? — меня перехватили буквально в пяти шагах от цели. — Вы куда? Отдан приказ об эвакуации.
Сержант Нико покрепче схватил меня за руку и потащил к поезду. Представив, что меня сейчас впечатает дверью в толстый теткин зад, я мысленно содрогнулся и стал вырываться куда активнее.
— Что вы делаете, профессор? — опешил Нико, но рукав так и не выпустил. — В первом вагоне зарезервировано место для вас.
— Отвали, — не очень-то вежливо заявил я. — Мне надо на станцию. Надо предотвратить…
Что предотвратить, я договорить не успел. Землетрясению, видимо, надоело, что к нему столь несерьезно относятся, и оно разыгралось не на шутку, откалывая с потолка куски гранитной облицовки, обнажая бетонную основу и швыряя тяжеленые плиты нам на головы.
Одна плита пролетела буквально в паре сантиметров от меня, а вот Нико повезло меньше — эвакуация ему уже не понадобится. Вторая плита отрезала путь к вентиляционной шахте, ребром воткнувшись перед дверью. Третья раскрошилась прямо на рельсах. Кто-то из экипажа спешно расчистил дорогу, и состав рванул вперед, не обращая внимания на крики тех, кто не успел к нему добраться.
Далеко он не уехал. Сильный грохот и обвалившийся свод тоннеля выгнали его обратно. Запорошенный пылью, поцарапанный, ревущий на множество голосов, он напоминал огромного червя, дергающегося в агонии. Народ истошно бился в окна, пытался разжать так и не открывшиеся двери. Люди на перроне машинально сделали несколько шагов навстречу своему спасению, коим совсем недавно мнился этот поезд, испуганно замерли и попятились.
Спасением стал голос машиниста, с помощью громкой связи перекрикивающий грохот землетрясения и людской вой:
— Никто не выходит, — рявкнул он. — Сейчас загоним состав в резервный отстойник, а потом уйдем по второму пути.
Народ облегченно перевел дух. Кто-то с перрона даже попытался запрыгнуть на соединяющие вагоны крепление.
А вот дальше началось такое…
К законам физики происходящее имело весьма косвенное отношение, если не имело вообще.
Зал и прилегающие к нему тоннели сначала приподняло на сорок пять градусов, заставив и поезд, и стоящих на перроне людей покатиться кубарем в сторону завала.
И я, к сожалению, не избежал сего действия — прокатившись по земле метров пять, пребольно ударился головой об остановившую мое падение колонну. Когда же я смог разогнать муть перед глазами и кое-как стереть с лица кровь, зал качнуло в другую сторону, выровняло, позволив мне вцепиться в припаянную к колонне скамейку, и наклонило в противоположную сторону.
Поезд — хотя тормоза отчаянно скрипели — понесло вниз.
В самый центр прорезавшего дальний край зала серого марева.