— Ты еще кто такой? — Лирэй повторил популярный в последние минуты вопрос.
Правда, ухмылка на лице драгоценного и улыбочки его товарищей по Охоте явственно говорили, что ответ им уже известен.
— Это ко мне, — подтверждая мои мысли, пропел за спиной нежный женский голос.
Вперед протолкалась нархански похожая на меня девица в синем развратном платье с белым кружевным передником и кокетливой шнуровкой по бокам. Различие между нами не ограничилось одним лишь платьем — бюст девицы, разом привлекший внимание наших мужчин, был больше моего раза эдак в… Не важно во сколько, иначе я умру прямо тут. От зависти.
Раздавшиеся смешки подтвердили, что девица узнана. Даже аркат выпучил на нее глаза и испуганно попятился.
— Ты еще кто? — похоже, от этого вопроса мы сегодня не избавимся.
— А разве не ясно? — удивился нарханский двойник. — Не нарханский, а лингрэвский, — поправил нахал, оглядел себя и возликовал. — А, понятно. Самую важную деталь забыл… забыла.
Красотка вытащила из декольте ярко-красную беретку и торопливо нацепила на голову, с изрядной печалью добавив (к счастью, мысленно):
"Про хвост тоже хорошая идея, но твой муженек запрещает его отращивать".
— Красная Шапочка, — трясущимся от ужаса голосом выдавил аркат.
— И тебе здрасьте, Двести Восемьдесят Седьмой.
Правда, продолжать общение аркат не пожелал — уперевшись спиной в стену, он рухнул на колени и проворно уполз в кладовку, захлопнув за собой дверь.
— Ты куда, дорогой? — расстроенно воскликнула Красная Шапочка.
— Не пускайте ее сюда, — истошно взвыл Двести Восемьдесят Седьмой. — Я еще жить хочу.
— С кем? — поскреблась в дверь девица.
— Один. Я еще так молод.
— Это да, — фыркнула Красная Шапочка. — Мелкий еще. На бабушку точно не тянешь.
— Только не бабушка.
— Ну, тогда…
— И не волк.
— Все-то ему не нравится, — возмутился лингрэ, скрестив руки на сердито вздымающейся груди. — Ну, ладно. Фантазия у меня богатая. Мальчик-с-пальчик? Шрэк? Принцесса на горошине?
Последнее, видимо, особо впечатлило несчастного арката, а дверь вздрогнула не иначе, как от удара головой.
— Уберите ее, я все скажу.
— Отлично, — Бумер азартно потер ручки. — Тогда скажи, за кого голосовать будешь?
— Президент, заткнись, а, — без особой надежды попросил Умник.
— А чего он? — огромные глаза Красной шапочки наполнились самыми настоящими слезами. — Электорат должен знать своих героев. Неправильная галочка в бюллетене — это корень вселенского зла.
— Он правильную поставит, правильную.
— Я правильную поставлю, — поддакнул из-за двери Двести Восемьдесят Седьмой.
— За кого? — коварно поинтересовался лингрэ.
— Ээээ… За Красную Шапочку? — осторожно предположил аркат.
— Думай, что говоришь. За Президента голосовать надо. Короче, вот тебе агитки, — перед дверью выросла увесистая стопка листов с гордым профилем лингрэ и сияющей надписью: "Президента в Президенты" — развесишь в долине. И тогда свободен.
— Правда отпустите? — из-за двери выглянула радостная зеленая морда.
— Нет, — отрезал Лидатей. — Сначала расскажешь, как ты здесь оказался. И где сам Шестнадцатый.
Пленник тоскливо глянул в ясные очи Красной Шапочки, вздохнул и принялся рассказывать. Тогда, после драки, ему вдруг неудержимо захотелось спать. Разбудил же его ласковый пинок под ребра. Это Шестнадцатый вернулся с Охоты. В прескверном расположении духа. Остальных охранников врат разбудить не удавалось, и это взбесило командира еще больше. Прихватив Двести Восемьдесят Седьмого, Шестнадцатый бросился в погоню. У водопада его боевой пыл поугас… то бишь, возрос до небес, но осторожность — она превыше всего. И его выбор пал на нашего нового друга. Самолично накинув на него иллюзию, в том числе и на энергетическом уровне, Ша-Никкей отправил парня в бой. Где тому не очень-то повезло. Нет-нет, повезло, очень повезло. Теперь-то он знает, за кого голосовать.
Вот и я узнала, что такое не везет и как с этим бороться. Хотя нет, как бороться, не узнала. Вообще удивительно, что пережила этот день и не свихнулась. Правда, как утверждают наглые Президенты, свихнулась и уже давно — разве будет человек в здравом уме с лошадьми, а тем паче с котами разговаривать?
Да пошел он. Не нравится, не будем разговаривать. И с драгоценным тоже. Пусть и дальше дуется да морду воротит.