И вообще место сложное и для засады, и для слежки, потому что кругом все больше заборы и пустая улица, каждая лишняя машина на виду, а свои во дворы заезжают. Там же Антенуччи садится в свой бронированный «кадиллак», и дальше его только или взрывать, или из пушки расстреливать. Нет, винтовочную пулю даже такие дюймовые стекла не остановят, но ведь надо еще ухитриться разглядеть цель в быстро едущей машине, а потом по ней еще и не промахнуться.
Вспомнился мне грузовичок «рено», был у нас такой во времена моей службы в Легионе. Мы ему в кузов воткнули турель с непонятно как попавшим к нам британским пулеметом «виккерс», их версией «максима» под британский патрон, и этот грузовичок успешно сопровождал колонны через разные нехорошие места, засыпая пулями из длинной ленты все, что пулеметчику не нравилось. А потом кузов накрывали быстро сбрасываемым тентом, и машина выглядела как обычный транспорт.
Вот таким можно было бы воспользоваться, наверное, он бы любой бронированный «кадиллак» за минуту в решето издырявил со всем, что внутри сидело. Но если честно, то до такого безобразия в городе доходить все же не хочется, даже ради Антенуччи. Нет, есть там камень у Джонни или нет, но мне даже не придумать, как добраться до этого плохого человека. Разве что мощная бомба на ум приходит, но бомба — вещь очень плохая. Обычно под ее разрыв попадают те, кто не должен был попасть, и избегают его именно объекты покушения. Так что бомбы мы рассматривать не будем.
В «Грин Корк» я был уже за своего, никто никаких вопросов не задавал и впускали меня через боковую дверь, сразу в «офис». Там я и нашел О’Хару с Джонни, который никаких сложных чувств не выказал, а поздоровался за руку, ухмыляясь до ушей. Не видна в нем скорбь по почившему Шихану, не видна.
— Что скажешь? — спросил Полли. — Есть идеи?
Я так понимаю, что у Галлахера Полли за «энфорсера», то есть главный боевик. Поэтому «проблема Антенуччи» перешла к нему во всей, так сказать, красе.
— Честно? Нет, — ответил я. — Ты правильно пойми, что я никогда в делах аутфита не участвовал. Антенуччи знаю только заочно, ну и он меня тоже. Я не знаю, куда и зачем он может ездить и с кем встречаться. Я даже про его дела больше из газет узнаю. А так он сидит дома с охраной, и там до него не дотянешься без штурма с пулеметами. Тут скорей у вас идеи должны появляться.
— У нас с ними тоже пока не очень, — сознался он. — Он сейчас больше дома сидит, остальные к нему ездят. С гребаным камнем, без камня, он почти не выходит, мать его. По слухам, он только с корсиканцем этим гребаным, Лерией, встречался. И все.
— «Армию» наймите, — предложил я в шутку. — Они и дом штурмовать не постесняются.
— Найми их, потом вообще из дерьма не вылезешь. Особенно если мирных положат.
— Бомбу с аэроплана, — засмеялся Джонни.
— И то ближе к теме, — буркнул О’Хара.
— Полиция может его увезти из дома. Это так, в порядке бреда. Выпустят сразу, но все будут знать, где он.
— Полиция, мать ее… — Полли помассировал себе затылок. — Они же ему первому и заложат. Возьмут деньги и с нас, и с него. Бюро если или кто там еще из англичан… в Маленькой Италии они все могут действовать, общая юрисдикция.
— А свидетеля им, — сказал Джонни. — Типа сам видел, как тот кого-то на куски резал, своими руками. Доллар против ста, что они его в суд приволокут.
— М-да? — Полли обернулся к нему.
— Ну да. Только к конкретному случаю привязать.
— А потом?
— А потом свидетелю деньги на билет и отправить куда-нибудь. А от показаний он откажется. Камень, не камень, а в суд он приедет. А там можно и с моим камешком подождать, пусть не боится.
Мне вспомнился главный суд Зоны Большого Каира. Широкое крыльцо, ступеньки, а напротив офисные здания с множеством окон. Я бы попал из такого окошка. Правда, могут быть еще жертвы, пуля насквозь пролетит. А по-другому его там не встретишь, слишком много полиции и людей вообще, а дальше он сядет в бронированную машину и уже до самого дома из нее не выйдет.
Ладно, пусть пока думают сами, это на самом деле не моего размера ноша, надо быть реалистом.
Разговор довольно быстро ушел в никуда. Кроме фальшивого свидетеля и вызова Антенуччи в суд, в голову никому ничего не пришло. Зато потом, когда беседа увяла сама по себе, я отошел с О’Харой в сторону и спросил его:
— А что по чинку Ву и борделю слышно?
— Падди вышибает гребаного чинка из этого бизнеса. Тони Бендер хотел забрать бордель, но Падди выкупает долг. Они встречались и все решили. Завтра с ребятами еду туда, проследить, чтобы все шло гладко, — он засмеялся. — Гребаный Ву собирает вещи. Небось в последний раз бегает там по девкам за бесплатной задницей.
— Я рад. Серьезно.
— Догадываюсь. Он него там жары не будет?
— Не должно. Чинки не любят и боятся шуметь за границами Чайнатауна. Сожрет и не подавится.
Ну, вот примерно это мне и хотелось услышать. Для такого все и затевалось. Не знаю, насколько Диана порадуется такому исходу, но… не думаю, что будет хуже, чем с Ву. И долю Богуславского она унаследовала, так что пусть радуется тому, что приобрела.
— Кстати, — мне в голову пришла одна мысль, — а у Антенуччи «кэдди» какого цвета?
— Белый, — ответил О’Хара, — а что?
— Я видел его в Александрии. С ним было еще три машины его людей, но впереди ехал белый бронированный «кэдди». Что он там мог делать?
— Там? — О’Хара задумался. — Там казино, там всем интересно… Надо подумать и поспрашивать.
21
В пятницу я все же сорвался наконец в Суэц, предварительно договорившись о встрече с хозяином «Фейхи Майнинг», неким Ричардом Фейхи. Выехал рано утром, напившись кофе, накормив кота и в очередной раз с удовлетворением отметив, что «земля Фуллера» оправдывает мои ожидания. Выбросил комочки и все прочее, а остальное так и осталось сухим и нетронутым. Прихватив с собой из холодильника бутылку минеральной воды, я загрузился в «додж» и выехал на еще темную улицу, на которой пока и фонари не погасли. Что утро здесь позднее, что ночь ранняя для лета. И почти никаких сумерек, просто раз — и тьма сменилась светом, а потом наоборот. Зато дневной зной еще не навалился, так что ехать, приоткрыв окно, было приятно.
Шоссе на Суэц было, конечно, попроще того, что идет на Александрию, но и движения по нему куда меньше. Суэц — не порт и не курорт, а всего лишь маленький город с военной базой, замыкающий южный выход из Суэцкого, соответственно, канала. Не более. Так что тянулась туда обычная двухрядная дорога, идущая через поля, и без всяких декоративных пальм по обочинам. И ехали по ней все больше грузовики, тяжелые, груженые и неторопливые, так что постоянно приходилось их обгонять, выискивая прорехи во встречном потоке. Да, и железной дороги в эту сторону нет до сих пор, потому что возить по ней нечего особо. А вот чтобы загрузить узкое шоссе, так груза хватает, получается.
Хорошо, что в ту сторону я успел проскочить до самой жары, хоть и нанюхался дыма из выхлопных труб. А вот компанию «Фейхи Майнинг» пришлось поискать, катаясь по окрестностями, пока не нашелся пыльный и разбитый проселок, который и привел меня к двум большим ангарам в пустыне, возле которых пристроился офис-вагончик, поверх крыши которого был дополнительно еще и тент натянут. Тут многие так от жары спасаются.
Пристроив свой «додж» рядом с зеленым фордовским пикапом, я выбрался из машины, успев подумать о том, что она к моему возвращению превратится в духовку, так что вернулся и быстро опустил стекла в дверях. Пусть хоть как-то продувается.
— Доброе утро! — возвестил я, входя в офис.
— Мистер Высоцки? — высокий тощий человек в рабочих штанах на подтяжках и синей рубахе с закатанными рукавами поднялся из-за обшарпанного стола мне навстречу.