Своя
Что мы знаем о себе, что думаем, какими себя считаем?
Откуда приходят к нам ответы на эти вопросы и как становятся нашими собственными мыслями и мнениями о себе? А насколько же они правдивы или просто навязаны… обстоятельствами или случайными, вынужденными поступками… Кто мы? Для себя, для других? А кто же мы на самом деле?..
В тот год, в конце августа, стояла непривычно жаркая погода для Иркутска. Раньше в это время было прохладней, уже начинало веять осенней сыростью по вечерам. А в этот раз лето долго не хотело уступать и радовало ясным солнышком и теплом. Школьники догуливали последние дни каникул, все уже вернулись загорелыми, повзрослевшими и полными веселых впечатлений из деревень, детских лагерей и санаториев. Взахлеб рассказывали друг другу кто, что видел и насколько «повзрослел» - кто пробовал курить, а у кого был первый, хоть и невнятный, но всё же поцелуй, а кто сдружился и всё лето провёл с ребятами постарше, которые разному научили и просветили в запретных взрослых вопросах. Вся информация была сверхсекретной, которую нельзя было рассказывать и обсуждать в «не своей компании». Понятное дело, многие случаи и истории были «немного» преувеличены или вовсе придуманы. Все это, наверное, понимали, но каждый старался быть самым интересным рассказчиком и выглядеть круче других. Фокус был в том, чтобы поведать как можно правдоподобней какую-нибудь страшную или героическую историю и вызвать всеобщее восхищение, признание авторитета, а не ехидную, недоверчивую усмешку. И кому удавался этот фокус, тот был королем прошедших летних каникул.
Я и две мои подружки были только слушателями в то лето, так как провели его в городе – просто гуляли, бегали на речку Иркут и играли у меня дома в «Монополию»- очень популярную и модную настольную игру с деньгами в то время. Она только начинала становиться популярной, и мало у кого была. Мне её подарил на день рождения крестный. Домой ко мне приходили играть подружки-одноклассницы и девчонки со двора, а когда я открывала им дверь, то чувствовала себя просто бизнес воротилой. Потом очень важничала, открывая коробку и распределяя, кто какой фишкой будет играть. Это была моя маленькая победа в крутости, и мне даже не пришлось ничего выдумывать. В том далеком 1995 году казаться крутым, даже крученым, было крайне важно, этим определялся твой статус и в классе и во дворе. Ты мог ничего не уметь, плохо учиться, быть даже туповатым, но если у тебя блатной модный «прикид» или разные заграничные штуковины, вроде пустой бутылки от виски или бейсболка с западным флагом, то ты был в авторитете, был значимой единицей в любой компании. Проще сказать, если твои родители были при деньгах, то независимо от того, что ты сам из себя представлял, ты всегда был своим, с тобой считались. А у кого мама или папа строили бизнес, пусть даже не самый удачный, того вообще признавали «высшим светом». Пришел новый идеал успешного человека, и все взрослые старались, как могли, как умели ему соответствовать. Дети за ними не отставали, быстро сориентировались, поменяли все ценности, теперь уважение и признание можно было просто купить или внушить силой. Сила, как известно, в любые времена в почете, даже когда не в джинсах, а в тот период она стала еще и образом жизни, её каноном у взрослых.
Впереди был 8 класс и так как в прошлом году нам отменили школьную форму, то все девчонки тщательно старались подобрать наряд на 1 сентября, надо было выглядеть модно, ярко и обязательно быть в чем-то новом, хотя бы в новой заколке. Их тогда продавали великое множество - разноцветные, многослойные с разными причудливыми элементами в виде золотых колечек, каких-то крылышек, бусинок разного размера, всяких резных пластинок. Вся конструкция крепилась на клей – самый популярный и универсальный китайский материал. Очевидно, что заколки приходилось менять довольно часто, не выдерживали эти китайские безделушки нашей сибирской густоты и силы. Вообще, в течение всего учебного года считалось, что чем больше ты придешь в новом, тем состоятельнее твои «родаки» и тем, естественно, круче ты сам. Ничего сложного…для ребенка.
Наступило утро первого сентября. За окном немножко моросил дождик. Улица еще дремала в тишине и безлюдности. В песочнице на детской площадке мокли забытые игрушки – чуть сдутый резиновый, синий мячик и ведерко без ручки. Глядя на них, я ощущала, как понемногу куда-то ускользает моё детство. Совсем скоро всё проснётся, начнется новый день, день знаний и новый учебный год. Я с любопытством и какой-то ленью предвкушала праздничную школьную линейку, учиться и опять делать домашнюю работу не хотелось, а вот поглазеть, кто в чём придёт и вообще на то, как все изменились, а главное узнать, кто куда ездил и что видел, было очень даже интересно. В школе мне всегда почему-то важнее было общение, я любила слушать всякие истории о том, что и как у других в семьях устроено, про их отношения с соседями и родственниками, а потом мне нравилось размышлять и прикидывать, - почему так всё у них и что может быть дальше. Выражаясь умно, искать причинно-следственные связи и прогнозировать исход ситуаций. Нельзя сказать, что я была сильно поглощена всем этим, мы и веселились, да и учёба порой увлекала, скорее, воспринимала эти истории как своего рода интеллектуальную игру для себя. Которая потом переросла в желание стать психологом. Вот когда игры то и закончились, ведь абстрактно бродить в лабиринтах чужих жизней одно, и совсем другое вести заблудившихся людей по их собственным, ими же созданным, а после перепутанным тропам с тупиками и ловушками, с дебрями и ямами. И ведь не хотят они идти, им тяжело, им трудно, а надо…надо их вести, чтобы распутали они, чтобы вылезли…сами.