- Ты то чё? Стой, не вякай! – отрезал Надьке Олег, - Смотри на этого слабака, а то ходишь, зыркаешь глазами на него, думаешь я не вижу! Отбери у этих деньги лучше и пусть катятся, а то рот раскрыла тут, курица! – как то с гневной печалью произнёс он. Надька была ошарашена, немного похлопала глазами и послушно подошла ближе к нам с девочками, за ней гуськом затопали и её подружки.
- Ну чё, сами отдадите или вас шибануть тоже малёха надо? – нагло прочмокала жующим ртом Надька. Я с надеждой посмотрела на Вадима, тот уже вставал понемногу, но к нашей ситуации был безучастен.
- Это наши деньги, нам родители дали, - слабо надеясь припугнуть их, просипела я.
- Ну они дали, а мы возьмём! – состроумничала Жанка и они всей жующей бригадой заржали.
- Сюда давайте всё сказала! Быро! – начинала выходить из себя Надька, чуть замахнувшись на нас. Лена и так стоявшая уже почти без сознания побледнела и отшатнулась, потом достала из кармана несколько монет и протянула ей.
- Это че за гроши ещё, ты милостыню даёшь что ли тут корова!? – психанула Надька и отшвырнула деньги, сильно ударив Лену по руке. Та заплакала в полный голос, потирая запястье.
- Хватит уже! – закричал Вадим. Он хотел подойти к нам, но тут Олег резко пнул его в живот, Вадим скрючился, но вдруг, решительно рывком разогнувшись, и с дикой ненавистью в глазах ринулся на Олега. Бугай несколько раз получил по лицу и в бок, свалился в траву, хватая ртом воздух. Игорь и Антон, опомнившись, оттащили Вадима и отшвырнули его подальше.
Ситуация уже была пограничной, ещё несколько таких стычек и кого-то точно надо было бы уже увозить на скорой полуживого. Драчуны очухивались, ёрзали на траве, начинали вставать. А наши вымогательши снова перешли в наступление.
- Чё разревелась тут, быстро собрала свои копейки и мне отдала, раз других денег нет у вас, беднота нищая. И вы че застыли как дуры, гоните всё из карманов! – разоралась Надька, беспокойно поглядывая на пацанов. Видно было, что ей уже и не до нас совсем, но спустить всё на тормозах, замять ситуацию и просто нас отпустить она уже не могла, «не по чину» ей было свой наезд и напор сворачивать. Лена не сразу, помедлив, но опустилась на траву, собрала монеты, какие смогла отыскать и отдала Надьке. Та молча положила все себе в карман.
- Теперь вы! – требовательно и нетерпимо обратилась она ко мне и Яне. Мы не шевелились.
«Может снова попробовать убежать»,- промелькнуло в моей голове. « Все они уже не так внимательны, как-то разобщены, не смогут быстро среагировать и опять догнать нас. Но побегут ли мои девочки? Побоятся на этот раз, Лена так наверняка. Так как же быть…бежать одной, оставить Лену и Яну…нет, так не годится. Что же, просто отдать им мои деньги. Нет! Не хочу! Я так долго собирала их для себя! Это моё! А если ударят…как Вадима. Неужели смогут. Ведь раньше они к нам так не лезли, не вымогали, не угрожали, это впервые. Да что за день такой сегодня, и учителя все как на зло подевались куда-то, стоит хоть одному где-то рядом показаться и всё, эти сразу разбегутся по разным сторонам, а мы домой пойдём. Но кругом пусто и тихо. Придётся отдать…твари! Ненавижу»! – нервно соображала я, ища выход из этого пришкольного ада, в то время как Надька с подружками обсыпали нас оскорблениями и громко ржали как ненормальные. А мальчики тоже что-то выясняли чуть дальше, «бодались», но уже на словах.
- Так че стоим булки то мнём, быстро деньги отдали и валите! Надоели уже! – прорезалась Танька через весь ор и гогот.
- Да, давайте и на все четыре! – поддакнула ей Жанка.
- Да че с ними возиться, пошли сами в карман залезем да возьмём, они че-то отупели от страха по-моему уже, - подстёгивала своих девах Надька и начала приближаться к нам. Бесцеремонно она сунула руку Яне в карман, но ничего не нашла.
- В сумке что ли, дай сюда, - выхватила Надька сумку Яны и начала в ней рыться.
Моя подружка была скована страхом, возмущение от несправедливости не могло его перебороть. Не хватало силы духа, чтобы разозлиться и ответить, хотя бы попытаться. Не было в ней столько накопленного гнева от жёсткого отношения родителей, как у наших одноклассников-вымогателей, чтобы обрушить его и уничтожить всех, кто посмел вторгнуться в личное Янки, нарушить порядок там, переступить через её достоинство. Добрые открытые люди не ждут такого вероломства, они не готовы, нет запасов грязных оскорблений, злых ругательств и яростного желания нападать, врезать кому-нибудь без лишних слов. Они так устроены – негодуют, возмущаются и терпят душевную, физическую боль…копят обиды. Терпение – это отражение их доброты, её природное проявление…не умеют они иначе, не знают как…пока не научат…ровесники.