Упав от подножки на землю, я до крови прокорябала и содрала руки, которыми яростно сжимала доску. Моя злость помогла преодолеть физическую боль и этим ослабла. Сильная эмоция часто может заглушить боль в теле, это срабатывает и наоборот, когда физические страдания помогают уменьшить душевные – такие две стороны одной медали…это природа позаботилась о нас, придумала механизм самозащиты для человека.
Я лежала лицом в траву и ненавидела всех вокруг. Смеха теперь не было слышно, все вокруг молчали и я спиной чувствовала их наглые, злорадные застывшие мерзкие взгляды и лица. Мой накал ярости спал, но всё же лютая злоба ещё переполняла меня и сильно хотелось подняться и ударить эту Надьку, хоть разок. Я встала, собрав «рассыпавшуюся» силу духа в кулак…в свои руки, подошла и ударила с размаху, со всем своим отчаянием эту ненавистную разукрашенную деваху. Она вскрикнула, правой рукой зажала левое предплечье, уставила на меня своё перекорёженное от боли лицо, а я…я стояла и злорадно, победоносно, молча улыбалась ей в глаза… Бросила грязную доску ей под ноги с отвращением, словно вернула Надьке всю её поганую брань обратно. Я была довольна, почти немножко счастлива, даже, кажется, почувствовала себя выше ростом. Наконец я смогла ответить, противостоять…заставить почувствовать то же, что чувствовала я, когда молчаливо мирилась с их злом и ничего не могла поделать из-за своей слабости от доброты, от воспитания. Теперь я узнала вкус злой победы, теперь я тоже могу причинить зло…научили. И мне не было жаль Надьку, даже когда она зашмыгала носом от слёз. Я радовалась…своему превосходству над ней, радовалась как они всегда это делали… я была похожа на них в тот момент. Переступила черту, тоже вторглась в их личное… косуля заразилась хищностью и не жалела об этом…
- Оу-оу-оу! Алеська разбушевалась! Щас дым из ушей пойдёт! – как-то нервно попытался пошутить уже одыбавший Игорь. Думаю, все уже чувствовали, что надо расходиться, как говорят «по добру по здорову».
- Пойдёмте отсюда, а то Алеська нас тут щас покусает всех, - уже ровнее, со смехом снова бросил в тишину Игорь. Пацаны подхватили его повеселевший настрой и тоже попытались выдавить смех… получилось кое-как. Вся их компания направилась к выходу. Девахи что-то успокаивающее затараторили Надьке, осматривая её ушиб. Олег же не проявил внимания к ней, только взглянул пару раз, разговаривая с дружками. Все они удалялись… с «поля боя». Надька, проходя мимо, лишь зыркнула на меня злобно. «Затаила обиду», - подумала я, - «Так тебе и надо! Знай каково это! Помни… живи с этой обидой…и терпи её, пусть также она грызёт тебя», - поликовала я про себя. Меня уже никто не цеплял, не пытался задеть, «оцарапать или прикусить» моё самолюбие. Все медленно уходили. Будто бы «почуяли свою»…и отступили. Вадима уже тоже не было видно, видимо ушёл в другую сторону. «Как он смог-то в его состоянии?», - ожило снова во мне человеческое.
А что же мои подружки. Девочки не помогли мне встать, не пытались оттащить Надьку. И теперь что-то их не было видно, хотя, кажется не уходили. А может и убежали потихоньку, струсили как всегда… как и я сама бы поступила, наверное, в такой ситуации. Я расстроено осматривала юбку и рукав блузки, пытаясь сообразить, можно ли с ними еще что-то сделать и одновременно испытывала свободу, удовлетворение и освобождение какое-то от чего-то. От собственной трусости, очевидно. Тут что-то замаячило, зашевелилось неподалеку. Я подняла голову и увидела, как мои подружки несмело выглядывают и выходят из-за кустов. И все-таки они не убежали. Немного сконфуженно направились ко мне, пытаясь приветливо улыбаться. Вид у них был какой-то виноватый и будто бы побитый. Словно это их поваляли по траве. И что странно, я сначала вроде и обрадовалась им, но когда они подходили все ближе, начала испытывать раздражение и даже неприязнь к своим подружкам. Я все больше и больше чувствовала тошноту, и подступающую откуда-то из груди выше к голове ненависть. У меня погорячели щеки и уши, я была готова уже ударить и их. «Что же это, они не убежали, а остались, но не помогли мне, даже не пытались. Просто наблюдали, как зрелище что ли?.. Не спасали себя и меня не поддержали, а стояли там, за кустами и смотрели на всё. Их не было хотя бы просто рядом. Как же это может так быть, ведь они мои подружки. Даже не знаю что хуже… Если б они просто убежали, я бы еще может поняла, но остаться и не помочь, а просто спрятаться и смотреть. Как так можно, ведь я же осталась с ними, хотя могла спокойно убежать…одна. Ведь и здесь, на траве лицом вниз я была тоже одна…»,- с досадой и обидой размышляла я. Колючее, холодное разочарование охватило меня, я стала ощущать, будто подружки мне больше не свои, не близкие, они стали вдруг теперь казаться какими-то чужими и очень далекими…