Как-то на перемене я спросила у нашей классной про Ксюшу, про её семью. Узнала, что она жила с бабушкой, которая была не совсем здорова, в старом деревянном доме в Нахаловке. Так называли небольшой поселок около речки Иркут, находившийся совсем близко от нашего Академгородка. Этот поселок был создан людьми самовольно, без всяких разрешений и соответствующей документации. Все дома там походили на заброшенные кривые, кое-как сделанные избы. Но люди в них жили, топили печки. Власти тот поселок не трогали, не до того было тогда, в 1995-ом…живут люди и пускай себе живут. Бабушка Ксюши была не совсем в себе, как я могла понять из слов Раисы Николаевны. Её дочь, Ксюшина мать, куда-то пропала приблизительно уже год как. Исчезновение людей в те времена были почти обычным делом. Их никто не искал и чаще всего они пропадали навсегда. Бабушка Ксюши, по всей видимости, измучилась ожиданием, страшными предположениями и на этой почве немного помутилась рассудком. Но внучку при ней оставили, да и кто бы тогда занимался как следует судьбой девочки, тем более живущей в Нахаловке, которой формально и вовсе не существовало на карте как населенного пункта. Раньше Ксюша, кажется, жила с мамой в комнате коммунальной квартиры в микрорайоне Юбилейный. Потом они переехали к бабушке почему-то, а после мама Ксюши и вовсе пропала. Девочку сердобольные соседи по поселку как-то пристроили в нашу школу. Я услышала всё это, и мне стало очень жалко Ксюшу – вынести столько потрясений, потерять маму, жить в какой-то захудалой избушке со старой странной бабушкой…это как какой-то душащий, непрекращающийся, кошмарный сон. Понятное дело, что жили они крайне бедно и вероятней всего одежду и разные школьные вещи Ксюше доставались от соседей. И этот злосчастный портфель тоже, надо думать, перешел от какой-то повзрослевшей девочки. А жирные Ксюшины волосы, её неопрятный вид – всё это из-за того, что просто не было условий нормально регулярно мыться, стирать и гладить одежду. «Как же можно так жить», - ужасалась я. Рассказ классной про Ксюшу я осмысливала где-то неделю, не веря, что так может быть на самом деле…
Наши въедливые одноклассники, конечно же, про Ксюшу всего этого не знали, да и я никому не рассказала, думая вдруг ей будет только хуже. И учителя почему-то не старались как-то вразумить хулиганскую компанию наших одноклассников или пресечь их нападки разговорами, что Ксюшу надо пожалеть, ей и так не легко. Хотя учителя и не видели как с нашей новенькой обходились, вот и жили себе в спокойном неведении, ни о чем не подозревая. Сама Ксюша ни на что никому не жаловалась, только терпела и старалась по мере сил защищаться, в такие минуты она выглядела совсем уж несчастной. Но новенькую никто не жалел, даже девочки из её компании, кажется, немножко брезговали ею. Не легко такое выносить каждый день, тем более без всякой поддержки. Но она могла… и казалось, что общая неприязнь окружающих её даже устраивает. Будто все люди ей самой были безразличны и даже неприятны. Хотя чего удивляться, она наверняка ждала и надеялась, что её мама вот-вот вернется и тоска по ней заглушала любые другие переживания. Всё казалось ерундой в сравнении с тем, что её мамы теперь нет рядом. И всё же кое-что интересовало Ксюшу, и этим она очень дорожила. Это было единственное, что по-настоящему занимало девочку. Я не сразу это поняла…
В тот злополучный первый учебный день, испытав кучу унижений, наша новенькая, словно не присутствовала на уроке биологии. Татьяна Владимировна что-то объясняла, показывала на плакатах, прикрепленных к доске, задавала вопросы. Но Ксюша не реагировала никак на это всё, а только теребила небольшой тоненький замусоленный серо-голубой блокнотик, который достала из портфеля вместе с учебником биологии и тетрадкой. И дальше на всех уроках и переменах интересовал Ксюшу только он, будто бы был драгоценным. «Что за блокнотик у нее?», - задумалась я, постаралась подсмотреть, что в нем, вытягивала голову, подняла «случайно» упавшую ручку, чтобы получше разглядеть. Я заметила на одной из страничек какие-то приклеенные цветные картинки, похожие на фантики. «А-а-а, вкладыши от жвачек», - со скукой решила я и сразу потеряла интерес к Ксюшиному блокноту. Как же я ошибалась… А урок тем временем уже заканчивался и все потихоньку заерзали, зашумели, но тут в класс вошла Раиса Николаевна с сердитым лицом. Вместе с ней зашли завуч и молодая женщина в милицейской форме. Мы все поднялись с мест.