- Вы реферат не начали по географии делать? – спросила я. В ответ мне был только их кивок головы, означающий «нет».
- Но вы литературу набрали уже? Может, в библиотеку сходим? Пока еще время есть и много выбора там,- снова попыталась завязать с подружками разговор я. Мне было очень обидно и неприятно – мало того, что они меня не поддержали ни на собрании, ни после него, а еще и сейчас еле как разговаривают, будто это я перед ними в чем-то виновата. Ну что за подружки такие! Папа правильно предостерег меня когда-то, сказав: «Алеся, я вижу, что ты своим подружкам друг, а они тебе нет». Я тогда рассказывала ему какой-то случай, послушав, он мне так ответил и как всегда оказался прав.
- Вы пойдете в библиотеку-то? – повторила свой вопрос я, хотя прекрасно видела, что желания ни разговаривать со мной, ни, тем более пойти куда-то, у них нет никакого.
- Тебе пойти что ли не с кем? – вяло и как-то с усмешкой соизволила мне ответить Яна, наконец.
- Ты про что? – с удивлением спросила я.
- Ты же спелась с этими, вот и иди с ними, - грубо сказала мне Янка.
- Чего это я спелась то? Просто пару раз пообщались и все? Что такого?
- Что такого!? Ты еще спрашиваешь что такого!? Ты че правда не въезжаешь, что ты как предатель ведешь себя? Они к нам вечно лезут, смеются, поддевают нас, а ты такая общаешься с ними! Забыла, как с тобой они общались? – выдала мне свои откровения Янка.
- Это я-то веду себя как предатель? Это я что ли? Это я вас кинула у школы, спряталась за кустами и смотрела, как вас на траву швырнули и не пыталась заступиться!? Я!? Это я на том проклятом собрании, когда все на меня накинулись, сидела и молчала под бочком мамы своей!? Я!? Это вы меня первые предали! Вы! Понятно вам! Это из-за вас я пошла на сближение с этими сволочами! Из-за вас! Я одна была, не понятно что ли, одна совсем!? – прорвало меня тоже и я выплеснула все свои обиды на подружек.
- Вот и иди и дружи с ними теперь! Раз они тебе хорошие, а мы нет! Они твои друзья! – хлестнула меня колючим кнутом по сердцу Янка. Я хотела заплакать, но смогла сдержаться. После собрания я стала чуть сильнее и научилась запрещать себе плакать при других.
Вот и поговорили… И что же теперь? С кем общаться, дружить, смеяться, обсуждать всё? У той, другой Лены одноклассницы была своя подружка, свои секреты, разговоры, им никто не нужен был. С девахами я окончательно разъединилась – просто не могла больше и не хотела быть с ними на одной этой их хамской волне. Этому не сумела научиться. И уже не стремилась, меньше с ними стала разговаривать. Девахи тоже уже близко в свою компанию не подпускали, но и не отталкивали особо – общались сдержанно. Я сама перестала вникать в их беседы, здороваться и перезваниваться, а если звонили они, то мама говорила, что я в магазине. Так постепенно я и отторглась от них… не прижилась. И как только порвала с девахами, то почувствовала свободу какую-то, воздух будто стал прозрачней и дышать стало легче. Простор вокруг появился.
Так и осталась я без подружек, ходила, слонялась по школе в гордом одиночестве. Всё думала о том, как же так получилось, что для одних - для родителей одноклассников, я прослыла теперь злодейкой какой-то и дерзкой грубиянкой, для подружек, Янки и Ленки, я теперь предатель видите ли, а они все такие обе честные, достойные и не перебежчики как я; ну а злыдни наши, не все правда, считали меня смелой и умеющей принять удар за всех на себя, так и говорила Жанка, мол « Алеська твердый орешек, выдержала же такое от мамок этих зудящих на собрании». Для всех я была разной, а кем же сама себя считала? И кто была на самом деле?
Себя считала незаслуженно обиженной и отвергнутой, а предателями для меня как раз были Янка и Ленка. Со стороны кто-то мог бы сказать, что я была просто запутавшимся в своём нравственном выборе, неуверенной в себе девочкой подростком, в котором все-таки воспитанность, неприятие злобы и жестокости перевешивали любые желания быть застрахованной от неприятностей, обид и собственной трусости. На самом деле я предала сама себя, свои ценности ради иллюзорного чувства защищенности, безопасности, которые, между прочим, так и не появились. Оно того не стоило, цена была слишком высока – собственное нравственное падение через унижение другого человека и невыносимая компания гогочущих, бездушных подлецов и грубиянов.
Ох уж этот нравственный выбор, какая же тяжелая штука и элементарная одновременно. Если у человека всё стройно в душе и он зрелая личность, то сделать его просто, ведь любой ответ на жизненный вопрос всегда однозначный – поступить надо по-человечески. И что бы там ни было, личность поступит правильно, если не проявит слабость. А что делать подростку? С его абсолютной нестройностью в душе, полной страхов, сомнений и личностной незрелостью? Ответ один – пробовать делать выбор, набивать шишки, усваивать уроки жизни…и взрослеть. А как иначе? И повезёт тем, кому жизнь не предоставит слишком острых и тяжелых ситуаций с нравственным выбором и он не прослывет ни трусом, ни предателем, ни злодеем, но чаще бывает иначе – подростки делают выбор и расплачиваются за него потом - страхом и противостоянием с хулиганами или наступая себе на горло, ради покоя и признания, пригнув свою душу, примыкают к плохим компаниям.