- Алеська, давай! Просто правую руку чуть в сторону отодвинь и схвати рукав, - услышала я голос Янки. Я так поразилась её желанию помочь и обрадовалась, что сразу пришла в себя, стала понимать, что нужно делать. Осторожно протянула к свитеру руку, намотала рукав на ладошку и сильно сжала её.
- Алеся, ты крепко взялась? Сейчас я буду быстро тебя тянуть, - спокойно и дружелюбно спросил меня Вадим.
- Да, - замерзшим шепотом произнесла я. Он начал сильно тянуть меня, я проскользила метра два по снежной крыше. Потом Вадим одним рывком поставил меня на ноги и немного отряхнул от снега. Я осознав, что все позади не сдержала слезы и пытаясь их побороть прошептала:
- Спасибо,
- Да, пожалуйста, - шутливо ответил Вадим и как-то с нежностью посмотрел мне прямо в глаза. Я растерялась, смутилась и поспешила перелезть через окошко на чердак.
Все ребята уже боялись разбегаться и их наш спаситель стал, как и меня, подтягивать к окошку с помощью свитера. Вот со мной рядом уже оказались и Янка, и Ленка, мы начали разговаривать, обсуждать, как смешно все извалялись в снегу. Я была в полной гармонии с собой, в полном счастье, как было хорошо, тепло на душе, несмотря на то, что совсем уже замерзла. Украдкой я поглядывала на Вадима, который вытягивал ребят, а после и Раису Николаевну, один раз мы с ним даже встретились взглядами и он легонько улыбнулся, чем снова меня смутил. Мы все благополучно спустились в младший блок, дыма там было совсем мало, даже в гардеробе спокойно взяли свои пальто и шубки, оделись и довольные, что все хорошо закончилось, пошли по домам. Что было дальше в школе, не знаю, но на следующий день выяснилось - это наш Олег с дружками сделали дымовушку в складе с лыжами, в подвале старшего блока и из-за этого там случился пожар. Всё произошло как раз в том крыле, где находился кабинет истории, поэтому нас задымило так сильно и быстро, другие классы (кроме биологии и английского, которые находились строго под нами - на втором и первом этажах) закоптило меньше, они успели выбежать через дверь. Кабинет биологии к счастью был пустым на момент пожара, а из кабинета английского все тоже выбрались через окно, благо, что первый этаж был. Кабинеты же младшего блока почти совсем не пострадали.
Вот так, благодаря этому случаю, мы с Ленкой и Янкой снова были подружками. Не было бы счастья, да несчастье помогло, как говорят. Хоть какое-то «доброе дело» сделали наши хулиганы. Помню, тогда меня очень тронуло, что Янка старалась мне помочь на крыше и я простила её за те прятки в кустах у школы. Да и Ленку тоже, что уж делить их. Она сама тогда у школы еле живой от ужаса была, какой с неё спрос. Я поняла их, их страх, ведь сама столько всего наделала из-за этого своего страха. Перестала их судить. Всё как-то улеглось, растворилось, потеряло остроту. Простила их совсем, без всяких оговорок и затаенных мнений о них – приняла такими, какие они есть и дружила дальше без условий - не думала, что вот если они мне не помогут опять, то тогда их точно вычеркну из жизни, нет, я просто радовалась им и не вспоминала о плохом. Мы даже продолжали общаться после окончания школы, когда поступили в разные ВУЗы. Только позже, разъехавшись по другим городам, мы потихоньку стали поддерживать отношения всё меньше, а потом и совсем потеряли друг друга из виду.
В школе после пожара в подвале еще какое-то время пахло костром. Виновников всего произошедшего затаскали по разным инстанциям, поорали на них все кому не лень из учителей и администрации школы и на этом всё стихло. Олег с дружками продолжали дальше учиться в школе и держать в страхе тех, кто помладше или послабее. А к Вадиму больше и близко не подходили. Существовали параллельно от него. Девахи тоже не теряли своего ядовитого куража – не упускали случая посмеяться над кем-то. Нам с подружками тоже прилетало, но я уже легче к этому относилась. Было неприятно, но как раньше их слова меня больше не задевали. Пришло понимание, что вот такие они люди – грубые, невоспитанные и неотесанные, не умеют культурно себя вести. Пусть и будут такими, раз хотят так выглядеть и низко себя преподносить. А я другая и как они вести себя не умею и не буду, у каждого с в о я душа… с в о я высота. Иногда даже испытывала к ним жалость, удивляясь, почему так слепы они и не видят своей некрасивости.