Учителя сначала как-то настороженно отнеслись к нашей дружбе, но позже привыкли. Надя страдала, ненависть и обида в ней разрастались, чувства к Вадиму совсем не изменили её, в душе не было такой силы, как у Янки моей. Надя тяжело, но смирилась потихоньку, начала встречаться с кем-то из параллельного класса, таким же «крутым пацаном», как Олег. Каждому своя половинка, своя удача. Возможно, даже ей есть, за что сказать спасибо. Неизвестно, сколько бы ещё не решался мне признаться в своих чувствах Вадим, если бы Надя не открыла ему свои. А так, он подумал, что раз девушка осмелилась на такое, то ему-то и подавно не надо трусить и откладывать. Но может это совсем не так и он сам принял такое решение, я никогда не уточняла (смеюсь) и не призналась, что слышала их разговор тогда в кабинете русского, стоя, почти не дыша, в каморке.
Весна уже совсем разыгралась – всё позеленело, в воздухе повсюду летал пьянящий, сладкий запах цветущей черемухи и ранетки. В душе царил полный восторг! Мы много времени проводили на улице – гуляли с Вадимом в березовой роще через дорогу от школы или с подружками по Академу и Студгородку. Дома бушевала на окнах помидорная рассада, приветствовали всходы перцев и капусты. С папой мы тоже часто бродили по городу, ездили в центр, ели там сладкую вату и катались на каруселях. Однажды мы с ним возвращались с такой прогулки, уже подходили к дому и тут он вспомнил, что забыл забрать с работы какую-то важную папку с бумагами, над которыми хотел поработать у себя, в комнате общежития. Они с мамой два года как уже разошлись (не выдержали испытаний нового времени наступивших 90-х) и он жил отдельно, но часто приходил и вообще мы много времени проводили с ним вместе. Я не чувствовала, что он отдалился как-то, ни на грамм. Душа моя постепенно переболела и я всё приняла как есть… что поделаешь.
- Ты сходишь со мной в институт? Или домой пойдешь? – поинтересовался папа.
- Схожу, конечно схожу, - с радостью согласилась я. Мне нравилось бывать у него в НИИ, там мы всегда пили чай с чем-то вкусным и его коллеги так одухотворенно, с горящими глазами рассказывали столько интересного о разных людях и их умных или глупых выступлениях на конференциях, симпозиумах. Я слушала про всякие исследования, эксперименты и гипотезы и жалела, что не понимаю и половины. Там в НИИ всегда была особая энергетика, просто буря из идей, мнений и споров об истинах и задачах науки. В этот раз к нам в кабинет зашел какой-то важный человек в строгом костюме и папа сказал, что должен с ним поговорить, это не будет быстро, поэтому предложил мне пойти домой или погулять с подружками, а то я совсем заскучаю. Я видела серьёзный взгляд папиного гостя и не раздумывая пошла на улицу, не зная ещё, что лучше сделать - домой отправиться или зайти за Леной и Яной. Погода была чудная - тепло, солнечно и я решила провести время с подружками. Кратчайшая дорога к Лениному дому шла как раз через ту самую юную березовую рощу, где мы часто гуляли и миловались с Вадимом. Я с улыбкой шла, вспоминая наши нежности и его, пробирающие до дрожи, откровенные слова признаний. В роще гуляли мамы с маленькими детьми и парочки. Тут мой взгляд остановился на темной фигуре девушки, она сидела на небольшом кривом, рассохшемся бревне как-то отдельно от всех и, казалось, что-то сосредоточенно писала. «Сочинение что ли строчит, странная какая-то», - невольно подумала я. Потом, присмотревшись получше, я поняла, что девушка не пишет, а что-то рисует – смотрит куда-то вдаль и потом водит карандашом где-то у себя на коленках. Приблизившись немного, я опешила: «Так это же Ксюша! Наша новенькая! Вот так встреча! Что она там делает-то, интересно? Хотя какая разница вообще. Но нет, все-таки, что там у неё?». Любопытство одолевало меня все сильней, и я решила, была не была, подойти к ней и посмотреть что же она там делает. Я была вполне готова к тому, что она не захочет со мной разговаривать или грубо ответит, не расположена будет ничего показывать, ведь в школе мы существовали параллельно, никак не общались. Я чувствовала неясную, неловкую вину перед ней, но стыда не было, совесть ещё не ела в то время. Мне крайне интересно стало узнать, что такое она там чиркает карандашом и, отбросив все стеснения, я подошла к ней. Просто тихо приблизилась без слов и стала всматриваться: «Так это у неё блокнотик, тот замусоленный, который она иногда вечно кладёт под учебники на уроках», - разглядела я. А Ксюша моментально закрыла его и в упор взглянула на меня.