- Эй, постойте ка! Вы же в магазин шли?! Значит денежки есть?! – проявил чудеса аналитики Игорь, - Давайте-ка, поделитесь с нами, а то нам немного не хватает на…на хлеб и молоко, - сдерживая ехидный смех добавил он. Тут же во всей их своре раздался гвалт тупого, гогочущего смеха. Только Вадим и Миша стояли молча.
- Эй, вы там, слышали, че вам сказали, нет? Деньги гоните! Лучше сами, а то отнимем и получите ещё! Поняли! – орала тупая Надька.
- Ну что ты орёшь на них Надюха! Надо культурно с людьми разговаривать! - с гадкой интонацией произнёс Игорь, - Вот как надо - девочки займите нам денег, что у вас есть, а мы вам отдадим потом, честно-честно…когда разбогатеем, - издевался он. И снова грохнул дикий неприятный смех. А нас с девочками по кусочкам сковывал страх, у меня чуть холодели руки. Мы были нежными, любимыми родителями дочками, не знали злобы отцов, как Олег и Игорь и пьяной ненависти матерей, как Надька. Нас не испортили, не ожесточили своей нелюбовью родные люди. Мы были добрыми, а потому слабыми и беззащитными в тот момент. Нам стало страшно, просто страшно от того, что сейчас с нами может случиться. Это так понятно и так естественно. Но надо было что-то делать, нельзя было просто покориться, взять и отдать им свои деньги, которые я, например, взяла из копилки, куда собирала всю прошедшую весну и лето. Я не могла смириться с тем, что лишусь сейчас своих оставшихся, хоть и крошечных, сбережений. Ведь на них ещё можно будет купить печенья или мороженого, или даже ароматного лимонада «Буратино» и порадоваться этим вкусам, этим самостоятельным покупкам, которые делаешь только по своему желанию, а не по поручению или разрешению папы и мамы. В этом было ощущение свободы, в этом был праздник моего детства. И что же…теперь просто взять и отдать его им, этим…турбинам хамства и грубости, цинизма, этим развязным Халкам, нахрапистым гогочущим человекообразным. Меня перекосило от такой перспективы…возникло злое сожаление о том, что нет с собой пистолета или чего-то, что заставило бы их заткнуться и отстать навсегда! Зло порождает зло…это всем известно. Да, я разозлилась. Страх кончился, сменился ненавистью. Я не хотела отдавать им свои, с таким терпением накопленные, деньги, не хотела кидать им в их прожорливые, прокуренные пасти свою детскую маленькую свободу выбора, свой сегодняшний заслуженный детский праздник вкуса.
- Девочки побежали быстрей к магазину, там много народу, там они нас не тронут, - еле-как прошептала я подружкам. Их лица оживились, наполнились мыслью, мы повернулись тихонько и давай бежать. Игорь молниеносно бросился за нами, а потом и Максим с Надькой. Как мы с девочками ни старались изо всех сил бежать, они нас догнали – выше были и спортивнее. Схватили каждую за руку и с оскорблениями потянули во двор школы. Вадим и Миша с ужасом смотрели на всё это. Я и Янка пытались освободиться, дёргались и пихались, но нас больно подпнули по ногам…и мы подчинились…силе. Жанка, Анька, Танька, Олег, Антон – все эти зрители с нашего класса громко гоготали и осыпали нас обидными словами и торжествующими выражениями, типа «допрыгались лягушки» или « будете теперь знать, как себя вести правильно, заразы, подхалимы учительские». Ленка быстро сникла, сдалась, стояла чуть ни плача. Мы с Янкой были ещё полны возмущения и злобы от боли из-за пинков по ногам.
- Отстаньте от них, отпустите. С девчонками драться собрались? – начал заступаться за нас Вадим. Он на отлично учился, но и физически был хорошо развит, кажется, занимался где-то. Вадим был единственным мальчиком в нашем классе, который не очень-то боялся Олега с дружками. Мог им возразить, пытался противостоять, но в одиночку, а потому никогда, конечно же, их не побеждал, а чаще получал, но всё равно не переставал отстаивать правое дело, старался пресекать их развязность и наглость. И за это нравился многим девочкам, особенно Надьке. Кроме всего, Вадим ещё был и вполне симпатичным мальчиком – высоким, с волевыми скулами и большими серыми глазами. А какое у него было чувство юмора, это нечто. Как-то на уроке биологии ему учитель сделала замечание, что невнимательно слушает и болтает с соседом по парте, на это наш отличник ответил, что знает эту тему. Татьяна Владимировна, не долго думая, предложила провести вместо неё урок, раз ему так всё понятно и знакомо. Вадим с улыбкой согласился. Нам всем так было смешно тогда на биологии, он так интересно с шутками рассказывал про какие-то там разряды птиц, проводя аналогии с нашими одноклассниками и разными известными людьми, но не злобно. Учительница сама была в полном восторге, поставила ему пять, похвалила и потом на каждой новой теме не всерьёз, для потехи уточняла у Вадима какие-то моменты с важным видом, будто с профессором советуется. Все веселились, а Надька так больше всех. Но Вадим, на неё не обращал никакого внимания, считал её хабалкой и вульгарной девахой. А бедная Надюха не знала, как ему понравиться, не умела вести себя иначе, не учил никто. Гуляла она с Олегом, но всем прекрасно видно и понятно было, что она неравнодушно косится постоянно на Вадима и хочет быть с ним. Когда он стал нас с подружками защищать, Надька просто позеленела от злости, чуть ни ноздри стала раздувать – была у неё такая привычка, над которой все смеялись за её спиной. Она ещё когда рассказывала длинный стих на литературе, то почему-то начинала качаться вперёд-назад, не сильно, но очень заметно и смешно, как неваляшка. Все похихикивали, отводя глаза и прикрываясь тетрадками. Кроме Вадима, он всегда почтительно относился к девочкам, и это шло, по-моему, у него изнутри, не было демонстрацией благородства, он не рисовался, просто так получалось у него само собой. Видимо рядом всегда был пример настоящего мужского поведения по отношению к женщине – его родители работали в НИИ биохимии. Отсюда и воспитанность, и неприятие грубости, несправедливости. Всё из детства…всё.