Маша протянула руку.
– Давай, возвращай.
Он ошарашенно посмотрел на маленькую ладонь.
– Сейчас у меня нет. Ты что? Ты же знаешь…
– Не знаю. Я, вообще, про тебя ничего не знаю, как выяснилось, – холодно сказала она. – И мне плевать, есть они у тебя или нет. Мне нужно вернуть долг человеку, а твои проблемы меня больше не касаются.
Он пожал плечами.
– Ну, сейчас мне неоткуда взять такую сумму. Ты же должна понимать. Ты же не ребенок, Маш…
– Какой же ты ублюдок,– с презрением сказала она.– Трусливый, подлый, мерзкий ублюдок, которому не хватило смелости сказать правду, хотя бы даже по телефону.
–Маша! Давай не будем опускаться до подобных выражений,– поморщился Влад.– Можно же как-то нормально расстаться, по-хорошему… Без оскорблений, без скандала…
–Без скандала?! Да мне сейчас ужасно хочется обойти всех твоих соседей и устроить грандиозный скандал. Рассказать всем, какой мерзавец, негодяй, врун и подлец живет рядом с ними.
–Маша!– он попытался взять ее руку.
–Пусти!– прорычала Маша. – Не дотрагивайся до меня!
–Маш, если бы ты позвонила, ничего этого не произошло бы…
Маша злым взглядом уставилась на него.
–Чего именно не произошло бы? Я бы не застукала тебя с твоей длинноногой Мурлыкой, лежащей голой на твоем диване, на котором раньше лежала я? Или ты был бы меньшей тварью и меньшим трусом и вруном, если бы я вас не застукала?– ее голос сорвался на крик.
–Маша, не устраивай сцен, прошу,– прошипел Влад, с опаской оглядываясь на соседние двери. – Ты же интеллигентная, воспитанная женщина… Давай, все же расстанемся цивилизованно… К чему этот негатив? Эта истерика?…
–Интеллигентная, воспитанная?! Цивилизованно расстанемся?!– выкрикнула Маша, чувствуя себя абсолютно примитивным и чрезвычайно агрессивным созданием, полностью лишенным хотя бы намека на интеллигентность и цивилизованность.– Вот тебе цивилизованно, урод!
Схватив с батареи стакан с недопитым пивом, оставленный юнцом по прозвищу Лимон, Маша выплеснула его содержимое во Влада. По-бабски взвизгнув, Влад начал брезгливо утирать лицо и отряхивать рубашку.
–Ты совсем рехнулась?! Это Гуччи…– чуть не плача сказал он, оглядывая темное пятно, расплывающееся по шелковой ткани.
–Фигуччи!– холодно ответила, утратившая цивилизованность и воспитанность Маша, и нажала кнопку лифта. – Можешь вычесть Гуччи из своего долга, я сегодня добрая.
Двери лифта открылись, и она с гордым видом зашла в кабину.
В такси Маша, не отрываясь, смотрела в окно. За стеклом все расплывалось, от подступающих к глазам слез.
–Пачему такой сердитый? А? Сидишь, молчишь, в окно отвернулся,– поинтересовался водитель, приехавший в Москву откуда-то из гораздо более южных широт. – Такой красивый девушка. Пачему не хочешь разговаривать, слушай? А? Кто тебя обидел? Скажи. Я разберусь.
Маше ужасно хотелось заорать, чтобы он заткнулся, отстал, отвалил, вернулся в южные широты. Она даже уже была готова потребовать, чтобы он остановил машину и высадил ее. Но придется вызывать другое такси или ловить машину, и вполне вероятно, что другой водитель окажется земляком первого, и будет столь же разговорчивым и любознательным.
– Я беременна, – буркнула Маша на очередное «Пачему?».
Сообщение о мнимой беременности мигом остудило интерес к «такой красивый девушка». Таксист умолк, включил музыку с восточными напевами и сосредоточился на дороге.
Вернувшись домой, Маша достала из шкафа, хранившуюся там «про запас», на случай неожиданного приезда гостей, бутылку джина и, расположившись на диване, предалась одиночному употреблению крепкого напитка, заливая унижение и обиду.
Глава 5
В ладонь ткнулось мокрое и холодное, а затем щеки коснулось мокрое, но уже теплое и мягкое.
–Я встаю…– простонала Маша, чувствуя, что комната начинает вращаться вокруг нее, все убыстряя и убыстряя свое вращение. «О, господи! Зачем я вчера так напилась?…» Покосившись на лежавшую рядом бутылку, Маша с ужасом поняла, что «употребила», как минимум две трети ее содержимого. Кошмар! Настоящее затмение в голове. И как ей теперь, скажите, пожалуйста, подняться с дивана, выгулять собаку и после этого еще и поехать на работу? Сил не было даже на то, чтобы оторвать голову от подушки, не говоря уже обо всем остальном. Маша почувствовала дурноту и как можно быстрее поковыляла на непослушных, цепляющихся за все подряд ногах, в сторону уборной.
«Дура!» Придерживаясь одной рукой за стену, а второй за сидение унитаза, обругала она себя, когда все закончилось. Приняв душ и не получив, к сожалению, желаемого облегчения, на которое она надеялась, Маша поплелась гулять с собакой. К счастью Степка, как будто почувствовал ее сегодняшнее состояние, и быстро сделав свои дела, сам попросился домой.