Маша с удовольствием бы поехала на работу на такси, или не поехала бы вообще, но по поводу такси она не была уверена, что в машине ее не укачает, а не поехать на работу за четыре дня до церемонии вручения было нельзя. По крайней мере, объяснить свое отсутствие было бы крайне затруднительно. Пришлось тащиться на метро, стараясь, как можно реже вдыхать и выдыхать, чтобы все окружающие не принимали ее за алкоголичку, успевшую подзаправиться с самого утра.
Недаром говорят, что понедельник день тяжелый, а для страдающих жестоким похмельем, тяжелый понедельник может быть просто непереносимым. Через час после начала трудового дня, показавшийся Маше нескончаемо долгим и мучительным, так как ее беспрестанно мутило и все вокруг то и дело начинало плыть и кружиться, к ее столу подплыла Кира. Ослепительно прекрасная, бодрая и подтянутая.
–Привет, ты чего такая?…– темные глаза внимательно оглядели бледное лицо и покрасневшие глаза подруги. – Морозова, ты чего с бодуна?!
На красивом лице отразилось неподдельное изумление, а губы растянулись в почти восхищенной улыбке.
–Да…– простонала Маша.
–А с чего вдруг?– весело спросила подруга.
–Слушай, давай не сейчас. Я умираю…
Кира еще раз оглядела Машу, хмыкнула и поплыла прочь, покачивая бедрами, привлекая взгляды всех представителей мужского пола мимо которых она проходила. Маша прикрыла глаза и тут же почувствовала еще более сильную дурноту. «Боже!» Радовало только одно. Физические страдания, на время, вытеснили страдания душевные. Чувство унижения и разочарования отошли на второй план и поблекли. Тело в данный момент страдало намного сильнее и мучительнее, чем душа.
Незадолго до обеда мимо Маши прошел Денис. Он дружески кивнул.
–Не в курсе, чего Мамонтиха меня к себе срочно вызвала,– поинтересовался он.– О пять к какой-нибудь х… прикопается.
Маша слегка качнула головой, давая понять, что она понятия не имеет, по какому поводу редакторша вызвала Дениса к себе. В данный момент ей было глубоко плевать, к чему там решила прикопаться Фаина Родионовна. Денис скрылся за дверью кабинета.
-Добрый день, Фаина Родионовна,– поздоровался арт-директор. Фаина Родионовна смерила его тяжелым взглядом. Так как сесть она не предложила, Денис решил, что разговор будет быстрым. Даже если и будет орать, то не долго. И то, слава богу.
Фаина Родионовна немного помолчала, разглядывая арт-директора пристальным взглядом. Закончив разглядывание, она взяла со стола конверт и помахала им.
–Приятель один письмо прислал. В детстве соседями были. Такой шалопай был, этот Мишка, ужас. Ни одной драки, ни одной хулиганской выходки без него не обходилось. А потом остепенился. После школы в институт поступил. Потом аспирантуру закончил.
Денис с удивлением смотрел на редакторшу, пытаясь понять, к чему она рассказывает ему про какого-то жившего с ней по соседству мальчишку. Это было совершенно не в духе Фаины Родионовны, вести не относящиеся к работе разговоры, делиться воспоминаниями.
–А сейчас Мишка ректор университета, который ты закончил.
Кровь отхлынула от лица арт-директора, он почувствовал, как немеет все тело.
–Мы с ним иногда переписываемся,– продолжала редакторша.– Вот я ему и написала, какого замечательного, талантливого специалиста выпустил его университет. Думала, приятное человеку сделать. И вот, сегодня утром получила письмо, а в нем,– Фаина Родионовна достала из конверта листок бумаги,– выписка из приказа об отчислении студента пятого курса, Воронцова Дениса Владимировича. И еще копия протокола, и копия решения суда…
–Фаина Ро…– просипел Денис.
–Закрой рот!– заорала редакторша, и со всей силы шарахнула ладонью по столу. Гора бумаг, возвышавшаяся на краю стола, закачалась, и верхушка этого писчебумажного Монблана осыпалась вниз и разлетелась по полу.
–Как ты посмел, как ты посмел, щенок, врать мне в глаза?!!! Все эти твои рассказы о потерянном дипломе, о том, как ты был лучшим на курсе и какие гениальные работы ты делал. Как ты смел, смотреть мне в глаза и нагло врать?!
–Фаина Родионовна,– еле шевеля непослушным языком, умоляюще начал Денис.
Фаина Родионовна поднялась со своего места и подошла к арт-директору.
–Возможно, если бы ты сказал правду, мы бы тебя и не взяли.– Глаза ее были полны гнева и презрения. – А вполне возможно, тебе дали бы шанс проявить себя. Арсению ты сразу понравился. Но ты обманул нас. И его, и меня. А лгунов я не терплю. И никогда не имею с ними дела. Убирайся! – завопила она, потрясая в воздухе кулаком. – Я тебе устрою, мерзавцу! Ни одно издательство тебя на работу не возьмет! Вон отсюда!!!