–Вон! Убирайтесь! Никогда наше издательство не будет ради выгоды опускаться до уровня ярмарочного балагана и смешивать свое доброе имя с грязью!!! После подобного сотрудничества до конца дней не отмоешься! Так и останешься в дерьме, раз и навсегда, и никакие деньги не помогут!
Редакторша со всей силы врезала по столу. «Монблан» вновь пришел в движение. Лежавшие сверху бумаги, небольшой лавиной посыпались на пол. Стрельников наклонился, чтобы собрать их.
–Не трогайте! Оставьте все!– завопила Фаина Родионовна. Лицо у нее побагровело от злости.
Радиоведущий положил на край стола то, что уже успел собрать и пошел к двери.
Как сквозь туман Маша видела, как Максим Стрельников покинул кабинет Фаины Родионовны и вышел из издательства. Даже ему сегодня досталось, вяло подумала Маша. Начальница разбушевалась не на шутку.
После ухода радиоведущего Фаина Родионовна набрала номер племянника.
–Зайди ко мне,– потребовала она.
Через несколько минут из коридора, где располагались «личные апартаменты» издателя, главбуха и арт-директора, показался Арсений. Помахав Маше, он пошел к теткиному кабинету. Маша поморщилась, предчувствуя, что сейчас последует очередная порция воплей, отрицательно сказывающихся на ее состоянии, крайне болезненно реагирующем на излишне громкие звуки. Но видно уж день сегодня такой тяжелый и шумный.
-Сядь!– прорычала тетка, как только Арсений переступил порог кабинета. Он удивленно посмотрел на нее и ухмыльнулся. Родственница явно была не в духе.
–Я смотрю, мой нежный цветочек, сегодня не в настроении,– игриво проворковал Арсений.– Кто прогневал тебя, мой ангел, на это раз?
–Прекрати паясничать!!!– заорала Фаина Родионовна. Могучая грудь тяжело вздымалась от переполнявшего ее возмущения. – Как ты смеешь, ради своих идиотских выходок и вечного желания устраивать цирк из всего на свете, давать согласие на то чтобы имя твоего отца смешивали с грязью?! Сопляк! Ты готов поставить его на одну ступень с этим самовлюбленным мерзавцем, пропагандирующим ненужность нравственных и моральных устоев, утверждающим во всеуслышание, что эти понятия пережитки прошлого и что можно и нужно идти по головам, не думая ни о ком и ни о чем ради достижения собственных целей? Неужели ты настолько глуп, что не понимаешь, что он из себя представляет?
–Я не…– Арсений в полном замешательстве смотрел на разгневанную родственницу.
–Хватит вести себя как будто ты полный идиот! Ты – взрослый человек. В конечном итоге на тебе лежит ответственность, что доносит до людей предприятие, которым ты руководишь. Мы, и ты, в первую очередь, обязаны воспитывать, просвещать, а не искажать и не уродовать представления о том, что правильно и хорошо, а что нет. Если ты такой кретин, для которого жизнь и впрямь сплошной балаган, и наплевать какие последствия принесут твои действия, отойди от дел. Пусть кто-то другой этим занимается, у кого мозги на месте и работают нормально! Я не позволю тебе портить и порочить то, на что мы с твоим отцом потратили всю жизнь!– взревела, окончательно вышедшая из себя, Фаина Родионовна. Очередной удар по столу, на этот раз, снес добрую половину «Монблана».
Арсений сердито сверкнул глазами и с вызовом посмотрел на тетку.
–А я не позволю тебе указывать, что мне делать. Я приму предложение телеканала. Если ты не можешь из упрямства признать, что это крайне выгодно для нас, так это твоя проблема.
Фаина Родионвна застыла в кресле, испепеляя племянника наполненным злобой взглядом.
–Сопляк! Я завтра же вызову сюда аудиторов и пока будет идти проверка, ни о каких финансовых манипуляциях, совместно с этой беспринципной стаей акул, можешь даже не думать.– Фаина Родионовна набрала в грудь новую порцию воздуха и вновь заорала:– А мой поверенный составит документ, на основании завещания твоего отца, по которому ты и пальцем не сможешь пошевелить без моего согласия, безмозглый болван! Ты меня понял?! Убирайся!
Арсений вылетел из кабинета, и шарахнул дверью так, что Маше показалось, что ее несчастный мозг взорвался.
–Стерва!– Громко сказал издатель и пошел в сторону собственных «владений».
«Собачья свадьба какая-то»,– промелькнуло, неожиданно родившееся в многострадальной голове Маши, сравнение. Шум, гам, суета, все носятся туда-сюда.
Через час, когда время приближалось к обеду, и Маша с ужасом думала о том, что прошло всего полдня, и впереди осталось еще столько же, она увидела вошедшего в двери издательства Льва Николаевича. «О, нет!»– мысленно простонала она. Вот кого она сегодня точно не выдержит, так это непризнанного гения. К ее радости, насколько она вообще была способна на это чувство в своем нынешнем состоянии, Лев Николаевич просвистел мимо, даже не взглянув в ее сторону. Подойдя к двери Фаины Родионовны, он решительно распахнул ее и вошел внутрь.