-Я принес рукопись новой книги,– безо всяких вступлений заявил писатель. – Я требую, чтобы Вы приняли ее к рассмотрению!
Брови редакторши приподнялись.
–Требуете?!– хмыкнула она, окидывая посетителя недобрым взглядом.
–Да, требую! Вы всячески притесняли мои права все это время. Буквально глумились над моим талантом, пользуясь своим положением. Даже своих сотрудников настроили против меня. Но у меня есть права. Да! Вы обязаны принять рукопись к рассмотрению.
–Я ничего не обязана,– буркнула Фаина Родионовна. – Ясно?! И я не собираюсь тратить время на очередную галиматью бездарного графомана.
–Графомана?! Я… Вы… Прекратите свои инсинуации!!!– взвизгнул Лев Николаевич. – Вы должны… Это Ваша работа, Ваша обязанность…
–Инсинуации! Должна! Ах ты, мелкий прыщ!– взревела редакторша и, в который раз за этот день, шарахнула по столу. «Монблан» вновь заходил ходуном, угрожающе накренился и бумаги, образующие «пик», в очередной раз хлынули вниз небольшой лавиной. Фаина Родионовна следила за их падением наполненным яростью взглядом. – Вон! Вон отсюда, бездарь! Еще раз увижу в издательстве, собственноручно спущу с лестницы!
Лев Николаевич попятился к двери. Отойдя на безопасное расстояние, он остановился, и выпятив вперед тощую грудь, погрозил редакторше пальцем.
–Вы не смеете так обращаться с автором. Ваше мнение по отношению ко мне предвзято, оно основывается на личной неприязни. Из-за этого мои произведения так и не изданы, а в результате страдает читатель!– он с гордым видом смотрел на Фаину Родионовну.
Глаза ее налились кровью.
–Читатель пострадает, если прочтет хоть пару страниц того бреда, что вы пишите!– завопила она так, что Лев Николаевич подпрыгнул. – Вон!!! Хватит тратить мое время!!!
Встав из-за стола, она с грозным видом пошла на незадачливого писателя, очевидно вознамерившись выкинуть его из своего кабинета.
– Старая, выжившая из ума ведьма!– быстро перебирая ногами в сторону двери, выкрикнул тезка классика.– Вы просто завидуете моему таланту! Потому что сами Вы писать не умеете, глупая курица! Можете только критиковать чужое творчество…
–Вон!– проревела Фаина Родионовна, ускоряя шаг. Лицо у нее сделалось такое страшное, что Лев Николаевич заработал ногами еще быстрее и выскочил из кабинета.
–Бездарь!!!– проорала вслед Фаина Родионовна.
–Сумасшедшая старуха!– проверещал Лев Николаевич из-за порога. – Я этого так не оставлю! Вы за все ответите! Слышите, за все!
Размахивая руками, бормоча и выкрикивая проклятия, автор неизданных книг покинул издательство. Проводив очередного посетителя начальницы страдальческим взглядом, Маша прикрыла глаза. Если сейчас еще кто-нибудь разорется, ее голова точно не выдержит. «Боже! Как прожить этот день?…» На пороге своего кабинета возникла сама хозяйка.
–Мария! Зайди ко мне,– скомандовала она.
«Не-е-ет! Ну, за что?…» Маша, осторожно встав из-за стола, с обреченным видом пошла к начальнице, еле-еле переставляя непослушные ноги.
–Заберешь, когда будешь уходить.
Фаина Родионовна сгребла, совершившую за сегодняшний день многократный полет с приземлением, верхушку «Монблана» и плюхнула отдельно от других бумаг на край стола перед помощницей.
–Просмотришь. У меня времени нет.
Редакторша устало откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза.
–Просто хоровод идиотов сегодня,– проворчала она.– Что там с церемонией? Все готово?
–Да, все в порядке,– стараясь изобразить осмысленное выражение лица, прошелестела Маша. Фаина Родионовна открыла глаза и пристально посмотрела на помощницу.
–Ты, что заболела?
–Н-нет,– очень осторожно, Маша слегка помотала головой.
Редакторша вновь поднялась с места и подошла к ней. Окинув Машу внимательным взглядом, она наклонила голову на бок, также как Степка, когда был чем-то озадачен.
–Мария, ты что пила?!…– в голосе звучало скорее удивление, чем возмущение.
Жалея, что не умерла до того, как ее вызвала в свой кабинет начальница, Маша еле слышно ответила:
–Да… Вчера…
Фаина Родионовна подошла к двери кабинета и повернула, торчавший в замке, ключ.
–Рассказывай,– потребовала она, усаживаясь напротив Маши. Маша тяжело вздохнула. Она думала, что испила чашу унижения и позора до дна еще вчера, но нет. На подходе была новая порция.
-Ну, ты и дура, Мария!– резюмировала Фаина Родионовна, когда Маша закончила свой полный трагизма рассказ.– Впрочем, все мы бабы дуры. Сама такая же была,– редакторша покачала головой.