–Грамотно польстил. Ненавязчиво. Молодец! Поэтому дам тебе самый дельный совет – прочти книгу,– усмехнулась Маша.
Денис закатил глаза и скорчил кислую физиономию.
–Маш, ну ты же понимаешь, что это несерьезно. Если я буду читать все, с чем мне приходится работать, у меня ни на работу времени не останется, ни на жизнь, вообще. Тем более, в основном, все это какая-то белиберда.
–Ну, чтобы ты имел представление о данной книге и ее авторе, советую прочесть всего одну главу. Первую.
–Ладно, сам читать не буду, но так и быть послушаю тебя,– ухмыльнулся Денис.– А я пока посижу, отдохну от тяжких трудов.
Усевшись в кресло и закинув ноги на стол, хозяин кабинета широко зевнул и прикрыл глаза.
–Можешь начинать,– нахально заявил он, не открывая глаз, указав рукой в сторону компьютера.
–Знаешь, я иногда поражаюсь вашей с Арсением наглости!– сказала Маша возмущенно. – Даже не знаю, кто из вас двоих больший свин. Вы, прямо, нашли друг друга. Сладкая парочка оболтусов.
Денис рассмеялся.
–Да, ладно. В отличие от Арсения, согласись, я тебя довольно редко о чем-то прошу. Так ведь?
–Так.
–Ну вот. Значит больший свин, прямо-таки свин свинов, свин-чемпион – Арсений. А я, так, невинный розовый поросеночек. Вполне милый и достаточно обаятельный, чтобы ты не отказала в моей маленькой просьбе.
Маша улыбнулась.
–Ну что с вами, наглецами делать? Ладно. Так и быть, сегодня я тебя пожалею, обаятельный поросеночек.
Открыв файл с книгой радиоведущего, Маша начала читать, надеясь, что наглость арт-директора не зайдет совсем уж далеко, и он не уснет.
–Первая глава. Меня зовут Макс Стрельников, и если Вы читаете эти строки, поздравляю, Вы мой читатель. И не важно, как книга попала к вам. Купили ли Вы ее в магазине, одолжили, у кого-то из родственников, друзей, соседей и т.д. или просто нашли, стоя на какой-нибудь платформе в ожидании электрички, в урне, куда ее бросил, не сочтя достойной своего внимания, предыдущий владелец. В любом случае, книга у Вас в руках, Вы проявили к ней интерес, пусть даже, возможно, и ненадолго. В данный момент Вы мой читатель. А это уже маленькая победа для меня, как для автора…
… Москва, прекрасная, огромная, шумная и многолюдная встречала меня тысячами ярких витрин, бесконечными рекламными щитами, непрерывно движущимся человеческим потоком, заполняющим улицы столицы с самого рассвета и до позднего вечера. Все это вместе взятое, перемешанное с гулом голосов, машин, витающими в воздухе сотнями запахов и мельканием сотен и сотен различных цветов и их всевозможных оттенков, приводило меня в восторг, в исступление. Вот он город, который виделся мне во сне, город моей мечты, город бесконечных возможностей. У каждого есть шанс покорить его, найти свою удачу. И я был абсолютно уверен, что уж я-то обязательно воспользуюсь своим шансом и не упущу удачу, буду крепко держать ее обеими руками, а если придется еще и зубами. Это мой город, он уже раскрыл свои объятия, чтобы принять меня, простого паренька, приехавшего из небольшого города на встречу со своей судьбой.
Я был глуп и крайне самонадеян. Все мои иллюзии о том, что город моей мечты, моих грез ждал нашей встречи с ним, с не меньшим нетерпением, чем я сам, развеялись и исчезли без следа, в первые же два дня моего пребывания в нем. Столица показала, что, помимо красивой, яркой, необычайно привлекательной обложки, есть и внутренняя, тайная сторона, скрытая от неискушенного взгляда. Этот город жесток, он расчетлив и просто так ничего не дает. На неудачников, и тех, кто не сумел поймать свою волну, он смотрит с холодным равнодушием. Ему наплевать на них и на то, что с ними будет…
… Мести улицы или идти таскать мешки с картошкой на каком-нибудь рынке или овощной базе в мои планы не входило. Помыкавшись так несколько дней и окончательно убедившись, что мой красный диплом и все мои таланты и способности никому не нужны. И никто не спешит брать меня на то место, на которое я рассчитывал и которого считал себя достойным, да и вообще ни на какое другое тоже, я решил, что нужно подойти к решению проблемы иным путем. Раз уж мои таланты и знания, как дипломированного специалиста не востребованы, нужно найти ту сферу, где я смогу проявить себя и где меня оценят должным образом. Я был не только глуп, самонадеян и наивен, но еще и нахален. Место, где можно хорошо заработать и где есть возможность расти и, в перспективе, достичь всего, о чем я мечтал – телевидение. И я вполне подхожу, твердо полагал я. Чем я хуже тех, чьи лица мы видим на экране? Я попытался, и попытка закончилась очередной неудачей. С телевидением не вышло. Один из сотрудников которого я пытался убедить, что я то, что им нужно и им просто страшно повезло, что мне пришла в голову идея пойти на телевидение, то ли сжалившись над провинциалом, то ли чтобы я, наконец, отвязался, посоветовал мне попробовать поискать работу на радио. За несколько дней я побывал на двух десятках радиостанций. В конце каждой беседы я слышал один и тот же ответ: «Нет, к сожалению не подходите». Терпение заканчивалось, как и имевшиеся при себе деньги. Оставался выбор: устроиться, все же, грузчиком, или разнорабочим. Или, если повезет, кладовщиком или охранником. Еще был вариант вернуться назад, в свой родной город, с сознанием полного поражения, несбывшихся надежд и без перспективы на будущее. Ну, или кинуться в Москву реку, тоже своего рода был выход. Но сдаться, опустить руки, а любой из перечисленных мной вариантов, означал именно это, я не был готов, просто не мог. Пока идей, в какую область еще податься не было, я продолжал обходить радиостанции. Их, по крайней мере, тех, которые более-менее слушали, и которые не вещали совсем уж какой-то бред и сплошную чернуху, оставалось не так уж много. Услышав после очередной беседы привычное «Нет», я, уже перестав реагировать бурно и болезненно, и пытаться выяснить, почему нет, пошел к выходу. «У тебя, парень, есть задатки для работы радиоведущим,– сказал редактор, только что отказавший мне. – Речь грамотная, говоришь хорошо и голос твой, есть в нем что-то. Но у нас сейчас полный комплект, так что се-ля-ви». Слова ободрения и похвала оказали прямо противоположное действие. Я впал в настоящее уныние. Оказывается, даже если меня и оценят, это вовсе не гарантия того, что мои злоключения закончатся, и начнется, наконец, прекрасная жизнь с карьерой, ведущей меня к заоблачным высотам успеха и процветания. Радиостанция располагалась недалеко от набережной. Я брел вдоль берега, упрятанного в бетон и гранит. Мысли были мрачные, я вглядывался в темную рябь воды, пытаясь решить, что же дальше. Топиться я не собирался. Но было огромное желание заорать во весь голос, разбить что-то, дать выход накопившимся, за время пребывания в столице, эмоциям. Когда зазвонил телефон, я даже не хотел отвечать. «Эй, парень, ты видно везунчик по жизни,– услышал я голос человека, только сейчас говорившего со мной на радиостанции.– Представляешь, наш ведущий утреннего эфира ногу сломал, сейчас в больнице. Нужна замена. Если тебя еще интересует, можем попробовать тебя пока поставить. Только учти, это сам понимаешь, временно. Но ты не переживай, если у тебя хорошо пойдет, потом что-нибудь придумаем. Может, в ночной эфир тебя поставим. Но сейчас тебе подфартило. Утренний и вечерний эфир – самое популярное время. Больше всего слушателей». Чувствуя, за спиной крылья я отправился на радиостанцию, твердо зная, что другое время эфира, другую радиостанцию, а возможно другую работу придется искать бедолаге, сломавшему ногу. Утро, самое популярное, по словам редактора, время, отныне мое. Жестокий город не терпит неудачников. Если ты оступился и упал, ползи, но не выпускай из рук того, что у тебя есть. Если бы я сломал ногу, руку или все конечности разом, я бы приковылял на костылях, приехал в инвалидном кресле, на больничной каталке, я бы полз, цепляясь зубами за асфальт. Потому, что стоит зазеваться, дать слабину и твое место займет кто-то другой, а тебе даст, вслед, хорошего пинка, чтобы не мешался на дороге.