За два дня до отъезда Кешка вошел в ванную, чтобы умыться и в ужасе застыл, глядя на свое отражение в зеркале. Лицо, шея, руки, плечи и грудь были покрыты маленькими странными пупырышками.
–Ветрянка,– будничным голосом сообщил врач, вызванный матерью.– Если кто в семье не болел, желательно, избегать контакта. Заболевание очень заразное, во взрослом возрасте переносится крайне тяжело.
Море, далекие берега и все Кешкины мечты накрылись медным тазом из-за дурацкой болезни, доставляющей массу неудобств, и превращающей больного в подобие лягушки, из-за обилия зеленого цвета на теле. Возможно от расстройства, а может быть, из-за каких-то индивидуальных особенностей организма, болел Кешка тяжело, с температурой под сорок, а потом еще месяц пролежал в больнице с осложнением на уши.
Впоследствии подобных случаев, когда что-то важное и значимое срывалось в последний момент, было еще очень и очень много.
Школу Кешка закончил с золотой медалью. Вероятно, тут никаких неожиданностей не произошло, исключительно из-за того, что отличная учеба целиком и полностью зависела только от самого Кешки, а не от каких-либо внешних обстоятельств, способных повлиять на результат.
После окончания школы Кешка продолжил свое образование в местном университете. ВУЗ был гуманитарный, но к техническим наукам Кешка особого расположения и не имел. Выбор пал на исторический факультет. Кешка любил историю и надеялся, что выбранная специальность его не разочарует.
Учеба в университете, также как и в школе, давалась Кешке легко. Он был усидчивый, вдумчивый, серьезный. Когда нужно было готовиться к зачету или экзамену, Кешка спокойно раскладывал перед собой конспекты, дополнительную литературу и занимался сколько нужно, не испытывая соблазна сделать перерыв и найти занятие поинтереснее. Правда, сама учеба Кешку несколько разочаровала. Слишком много предметов, которые им преподавали, были скучными и, по мнению Кешки, абсолютно ненужными. Можно было потраченное на них время использовать на изучение чего-то более важного и полезного. С однокурсниками Кешка общался мало. По характеру он всегда был замкнутым, стеснительным. Говорить красиво не умел. Внешне был ничем не примечательным. Довольно тщедушным, не спортивным, да еще и очкариком. Девушки его не замечали, да и ребята, в общем-то, тоже. Ни на какие мероприятия «с отрывом» его не приглашали, но Кешка от этого не страдал. Он любил побыть в одиночестве, посидеть с книжкой, поразмышлять. Шумное веселье, с обильными возлияниями, танцами и всевозможными выходками, свойственными студентам, его не привлекало.
На четвертом курсе, когда большинство лишних и ненужных предметов благополучно осталось позади, и основную часть учебного времени занимали дисциплины, имеющие непосредственное отношение к будущей специальности, у Кешкиной группы, в числе всех прочих, начались лекции по истории древних славян. Читал курс профессор Подгородецкий. Когда маленький, кругленький человечек, чрезвычайно интеллигентного вида, стремительно ворвался в аудиторию, прямо на ходу представившись и тут же начав рассказывать, что и как они будут изучать на протяжении двух лет, оставшихся до выпуска, пребывавший в привычно сонливом, скучающем состоянии Кешка, почувствовал, что впервые в жизни он «очнулся» по-настоящему. Все вокруг показалось ему преобразившимся, более ярким, более значительным и заслуживающим внимания. Все стало настоящим и вся жизнь, как будто обрела смысл. С радостным волнением Кешка подался вперед, и так и просидел до конца лекции, не сводя глаз с маленького профессора, уже не казавшегося ни маленьким, ни смешным. Тот, кто стоял на кафедре у большой зеленой доски, рассказывая студентам о жизни и культуре древних славян, был, в Кешкиных глазах, по-настоящему велик, вызывал восхищение, даже внутренний трепет. Именно тогда Кешка раз и навсегда осознал, чему он хочет посвятить свою жизнь. Профессор Подгородецкий «указал» путь, открыл ему его предназначение.
Лекции профессора у четвертого курса были по расписанию два раза в неделю. Профессор предложил всем желающим посещать дополнительно, раз в неделю, факультативное занятие. За два года Кешка не пропустил ни одного, ни из тех, что были обязательными, ни из посещаемых «добровольно». Другие студенты, хоть и не испытывавшие столь бурного восторга, граничащего с преклонением перед профессором и преподаваемым им предметом, во время лекций сидели спокойно, сохраняли тишину и даже слушали с интересом. Профессор умел «держать» аудиторию, умел преподнести излагаемый материал так, что казалось, события о которых он рассказывает, оживают, разворачиваются перед глазами. Подгородецкий был фанатично предан делу, которому посвятил жизнь. Характер у него был веселый, жизнелюбивый, а энергия, несмотря на весьма почтенный возраст, била через край. Благодаря всем этим качествам у профессора, в отличие от большинства коллег, и, несмотря на комичную внешность, даже не было обидного прозвища. Студенты, за глаза и в личном разговоре, звали его просто профессор. Старик пользовался уважением и у коллег. Склонности к интригам или сплетням он не имел, интересовался, в основном, исключительно тем, что связано с историей, а если кому-то требовалась помощь или возникали трудности, Подгородецкий всегда готов был помочь всем, чем только сможет, поддержать, замолвить слово.