Вдруг по всей долине разнеслось – «Я опущусь на дно морское, и поднимусь за облака…» - словно колокольный звон. Все птицы подняли головы вверх, прислушались. Вот певец то – думал Николай Степаныч. «Господи, кто это?» - испугалась суеверная Любка. «Васька, ети его мать» - раздражённо сказал Николай. Тон был боевой, словно Васька воодушевлял бойцов на атаку. Нарочно напирал на глотку, под стать оперным звёздам. «Да что он, с ума что ли сошёл?» - Николай Степаныч только молчал и смотрел на белую, в лунной глазури раму. Сейчас ещё большая досада донимала его. Васька не унимался – «А сейчас, по заявкам наших радиослушателей будет исполнена песня «Я буду долго гнать велосипед». И голоса то у Васьки совсем не было, получалось, словно топили кошку. «Да уйми ты его» - спокойно, как всегда, сказала Любка. «Уйми» - передразнил Степаныч, недовольно встал и вышел на улицу. «Э, артист, имей совесть, дай людям поспать» - сказал Николай Степаныч, подойдя к колодцу, и для пущей уверенности добавил – «А то я тебя выключу, ведром по голове». «Мокрый воды не боится» - гордо произнёс Васька. Степаныч подумал, что и правда, дурную голову ведром не вылечишь. «Лови» - кинул он ему конец цепи. Наступила тишина и Васька стал карабкаться наверх. И когда из колодца показался чёрный кулачок головы спросил – «Ну как, в заточении?», пытаясь скрасить всё шуткой. «Да иди ты» - отмахнулся Васька – «Твоя работа, вертухай» - показал черную ободранную руку – «Грохнулся, думал душа вылетит. Так можно и все кости переломать». «Да ты ведь как змей» - отшучивался Степаныч. Оба помолчали. «Пошли налью что ли» - сказал Степаныч, довольный, что досада наконец пропала. Васька поддержал. Степаныч прокрался в буфет, зазвенело стекло. «Чего ещё?» - грозно прозвучало в комнате. «выпить решили» - Степаныч виновато. «Ага, молодцы». «Молодцы, молодцы, спи!» - он разозлился, что жена опять вставляет свои ненужные реплики. Распечатали бутылку, проглотили по стаканчику. Степаныч – «Помню раньше, папаша с похмелья идёт к колодцу, ведро зачерпнёт, и пря мордой туда, как конь». «Да что ты, а работали то, как проклятые. Ляжешь потом, ажник кости трещат, выпрямляются». «А всё-таки раньше сердечнее были люди. От детей, от родителе не отрекались ради денег этих вонючих». «Да, однозначно, ну, давай» - раздавили ещё по стаканчику. Скоро над колодцем повисли две головы. «Ууух» - и гулкое эхо улетело в небо, раскачав мелкие звёзды.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов