И если мама страдала оплакивая несчастную любовь, то дедушка был в ужасе. Герцог Эрвейский — страшный человек. Некоторые вовсе считали, он не человек, а воплотившееся в человеческом обличии порождение Мрака. Он был жесток, беспощаден и совершенно беспринципен. С ним предпочитали не связываться даже равные, а встретив на улице — перейти на другую сторону дороги.
В отличии от юной и наивной мамы, дедушка отлично понимал, даже если бы Дион любил маму, герцог Эрвейский никогда бы не позволит своему единственному сыну и наследнику жениться на простолюдинке. Скорее он бы тихо устранит такую избранницу сына и всю её семью. И отказ юного Диона от женитьбы вовсе не означал безопасность. Стоит герцогу узнать о беременности мамы от его наследника, как он счет времени пойдёт на часы, если ни на минуты. Герцог не потерпит рождения бастарда в своём роду. Тем более — от безродной девчонки.
И он не ошибся. С утра пораньше в лавку явились трое в тёмных одеждах без опознавательных знаков, одним своим видом нагоняя жуть. Они настойчиво советовали избавиться от ребёнка. Сроку дали три дня. Что ждёт по истечении срока в случае невыполнения требований, дедушка боялся и думать. Мама узнав о визите и ультиматуме, наотрез отказалась прерывать беременность. Никакие уговоры не действовали. Да и самому дедушке претила мысль оборвать только зародившуюся жизнь.
Они решили бежать. Собрав в небольшие узлы всё самое ценное, ушли в ночи. Наверное, сами боги им потворствовали, раз люди герцога, которые несомненно следили за домом, ничего не заметили.
Больше двух месяцев скитаний по дорогам, маленьким городам и деревушкам прошло прежде, чем они добрались до места, ставшего мне домом. Два месяца постоянного страха, который гнал их всё дальше от больших городов и цивилизации. За это время мама сильно сдала. Из молодой, полной жизни и энергии девушки, она превратилась в скелет с пустыми глазами. Рядом с Редьково — так называлась деревня, рядом с которой находился наш дом — маме стало совсем плохо, и дедушка бросился к людям просить помощи. Те отправили его к ведьме, что проживала в лесу. Дедушка не особо верил в ведовство, а если бы и верил, ему было уже всё равно. Он и к демону на поклон пойти был готов, только бы помог его дочери.
Ведьма оказалась самой настоящей. Даже такой скептик, как мой дедушка сразу понял — перед ним далеко не простая знахарка. Было что-то в пожилой женщине такое, некая аура, что дедушку проняло. В отличии от обычных знахарей или магов-целителей, ведьма не проводила привычного осмотра. Она села напротив, взяла маму за руки и закрыла глаза. Минуты три ведьма так сидела, совершенно не шевелясь. После посмотрела на дедушку и от этого взгляда у него внутри всё оборвалось.
— Прокляли девчулю твою. И её, и дитя. На смерть прокляли, очень не хотели, чтобы дитя родилось. Некромант проклинал, сильный.
Кто проклинал дедушке было совершенно ясно. Не зря герцог Эрвейский имел славу сильнейшего некроманта империи. Но как он мог это сделать на расстоянии? Впрочем, что дедушка знал о магии? А, может, проклятие вовсе дело рук Диона? Решил таким образом избавиться от проблемы. Кардинально. Да и какая разница, кто проклял, важнее — можно ли проклятие снять? Об этом дедушка и спросил ведьму.
— Связь матери и дитя — сильнейшая в мире. Особенно, когда дитя находится в утробе. Девчуля твоя, даже не зная о проклятии, подсознательно стремиться защитить дитя и перетянула часть проклятия, адресованную ребёнку, на себя. Оттого и угасает так быстро — двойное проклятие её убивает. И спасти её уже невозможно, только богам такое по силам. Слишком поздно вы пришли, слишком сильно навредило проклятие. Но я могла бы попытаться спасти жизнь ребёнку, дать девчуле сил доносить и родить, оградить дитя от проклятия.
В пустой альтруизм дедушка давно не верил. За всё нужно платить. Но потянет ли он плату? Что нужно от него ведьме? И пока дедушка размышлял об этом, стараясь не думать, что единственная и горячо любимая дочь в любом случае обречена, мама бросилась ведьме в ноги.
— Помоги! Умоляю, спаси моего ребёнка!
Это было первое яркое проявление эмоций, за всё то время, что прошло с того рокового дня, когда мама сообщила о своей беременности и связи с сыном герцога. После она пребывала в какой-то апатии, будто полусне. Ничего её особо не тревожило, ничего не вызывало интереса.