И последние, самые худшие ощущения дарило наследие матери. Эльфы в этом мире изначально творцы, созидатели. Именно поэтому у них рождаются лучшие целители, маги земли и воды. Конечно, с приходом Мрака мир изменился, изменились и эльфы. Среди них стали появляться маги самых разных направлений, даже некроманты. Эльфы не любили убивать, предпочитали хитрость и всякие интриги, но делали это не моргнув глазом, если нарушали их интересы. Одно было неизменно с начала времён — для них была неприемлема подпитка своих сил за чужой счёт. Именно поэтому они искренне презирали вампиров, а шодены у них вызывали смесь ужаса и отвращения. Остаётся загадкой, как моя мать, будучи эльфийкой, могла связаться с моим отцом.
Для меня такая смесь кровей означала сплошные проблемы. Из-за этого магии шоденов во мне было мало, даже не смотря на то, что я сын сильнейшего из нашей расы. От матери мне достались остроконечные уши, слишком смазливая физиономия и бирюзовые глаза, каких не бывает у чистокровных шоденов. Палитра оттенков глаз представителей нашей расы варьируется от жёлтого до чёрного, потому при взгляде на меня, издали видно — полукровка. Но хуже всего были противоречия магии и сути, унаследованной от матери. Эльфийская часть моего существа корчилась в бесконечном отвращении. Меня тошнило в прямом смысле слова, комок желчи подкатил к горлу, вынуждая делать глубокие вдохи, чтобы сдержаться.
Небывалый прилив сил, на грани эйфории и омерзение от такого поступка, внутреннее, бесконтрольное, до физических мучений — это рвало надвое. Сводило с ума. Сжавшись в комок, я стиснул зубы и молился, чтобы поскорее стало легче. Моё вечное проклятие — две наследственности яростно конфликтующие с друг другом.
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем мне стало лучше. Дрожа всем телом от пережитых ощущений и потери крови, я осмотрелся, пытаясь понять, что дальше. Первым делом нужно избавиться от тел. Не хватало ещё, чтобы по Иклинору поползли слухи про свихнувшегося пожирателя душ не брезгующего даже своими. И кто-то сопоставил бы время убийства с временем, когда я тут был.
Ногу пришлось перевязать рукавом рубашки, слишком много крови я терял. Ничего, под балахоном не видно. Эх, целитель называется. Уже сколько времени занимаемся идиотской медитацией, пытаемся почувствовать силу. И ведь я её ощущаю, но толку от неё нет, как воспользоваться даром ради помощи себе понятия не имею. Переживу. Регенерация у нас хорошая, главное не показывать, что со мной что-то не так.
Трупы нападавших сбросил в реку. Пляж, примеченный мною ранее, напоминал собой некую природную бухточку, тогда как сама речка была довольно бурной. Вода с готовностью подхватила подношение и унесла его прочь. После я чувствовал себя совершенно выжатым. Балахон и сумка, к счастью, спокойно дожидались меня там, где их сбросил. Время я всегда чувствовал отлично, и судя по моим ощущением, мне стоит поторопиться.
Путь до портала был мучителен, с ещё большим ужасом я воображал дорогу от столичного портала до академии. Нога ощущалась пульсирующим сгустком боли. Сейчас крыльев у меня не было, и вместо крыла пылала спина. Но хуже всего были мысли. Ядовитое осознание реальности.
Пришедшие за мной не были охотниками на шоденов. Ни один шоден не будет работать наёмником в большом мире, не станет учить чужаков нашим техникам боя, чтобы потом их использовать против соплеменников. Но даже если предположить, что нашёлся отщепенец… Всё равно нет. Ни в одном из этой четвёрки не было того, чем руководствуются охотники на нас, а именно — ненависти и страха.
Это не «подарок» от мачехи. Не её почерк. Она никогда не действует в лоб. Только исподтишка, выставляя свои покушения, как роковые случайности.
Остаётся только отец. Он привык контролировать всё и всех вокруг себя. Ненавидел, когда ему перечат или что-то делают вопреки его пожеланиям. Привык жёстко расправляться с непокорными ему. А я сейчас как раз совсем вышел из-под контроля. Отказывался жить по его указке, избрал собственный путь игнорируя его недовольство. Ни кнут, ни пряник не призвали меня к порядку. Любимчиком я отродясь не был. Значит от меня можно избавиться. Стереть постыдное пятно с репутации королевской семьи. Одновременно предостеречь остальных от излишнего своеволия. Уверен, эти четверо должны были доставить моё тело во дворец и всё обставили бы как нападение охотников на шоденов.