Перед глазами снова возникла безобразная сцена, пробуждая в душе Диона новую волну гнева. Рядом едва заметно всхлипнула Илейра. Бедная его девочка! Она и так не жаждала общаться с высшим обществом, а после такого первого выхода в свет, её отторжение к аристократам рискует только возрасти.
Вообще всё с самого начала пошло не так. Одни только выходки Ушнайры чего стоят! Сначала встретила Илейру откровенно враждебно, потом вовсе подговорила служанок попытаться испортить её образ для бала. Супруга давно считала, у неё всё в доме схвачено и она может делать что угодно за спиной Диона, он всё равно ничего не узнает. Долгое время он поддерживал её в этом заблуждении. У него были свои люди дома, докладывающие ему о всех делишках жены. Обычно ему дело не было до её мелких козней, но сегодня она перешла черту. Пора напомнить ей, кто в доме хозяин. Прощать подобные выходки герцог не собирался. Никому не позволено унижать или вредить его дочери.
Если с женой всё было ясно, то с Колдером куда сложнее… Всё же принц и наследник, и только император имеет право его наказывать. Только это не значит, что Дион готов закрыть на случившееся глаза!
Сейчас нужно заняться Илейрой. Они как раз дошли до его комнат во дворце.
— Мне нужно поговорить с его величеством, — произнёс герцог. — Ты пока подожди меня здесь. Никто посторонний сюда не зайдёт. Это мои личные комнаты во дворце.
— Хорошо, — только и ответила она.
Дочь стояла такая потерянная, с потёками макияжа на щеках, что у герцога, которого окружающие привыкли считать бесчувственным щемило сердце.
— Тебе что-нибудь нужно? — спросил он, испытывая редкое для себя состояние бессильной растерянности.
— Нет, ничего не нужно, — покачала Илейра головой.
— И всё же, я пришлю служанку, — решил Дион. — Она поможет тебе привести себя в порядок. Если что-то понадобится, не стесняйся говорить, она всё исполнит. Я распоряжусь. Я тем временем поговорю с императором, а потом мы поедем домой.
— В академию. Отвезите меня в академию, — ответила Илейра, а голос уже звучал чуть твёрже.
Похоже, оказавшись в условно защищённом помещении, вдали от обидчика и придворных, которых не жаловала, Илейра начала успокаиваться и приходить в себя. А её желание отправился напрямую в академию отозвалось внутри уколом тоски. Дион по-прежнему был чужаком для родной дочери и казеное здание академии казалось ей куда более надёжным, чем оба его дома.
— Всё будет хорошо, — произнёс Дион, неожиданно, даже для самого, подошёл к дочери и прижижал её к груди. — Я постараюсь не долго отсутствовать.
— Не стоит торопиться и сердить императора, лорд Фернор, — ответила она. — Как и заставлять его ждать. Идите. Со мной всё будет в порядке.
Вздохнув, герцог поцеловал Илейру в лоб и заставил себя сначала отступить, а потом и покинуть комнату. Быстро разыскал слугу, распорядившись, чтобы в его комнату направили исполнительную и не болтливую девушку, задача которой во всём слушаться и помогать находящейся там гостье.
По пути к кабинету его величества, он снова ощущал, как душу затапливает гнев. Дион пытался обуздать его. Эмоции плохой советчик в решении важных вопросов. Увы, получалось плохо. И всё же ему удалось нащупать подобие равновесия, когда оказался у нужной двери.
Коротко постучавшись, перешагнул порог, чтобы застыть с некрасиво разинутым ртом. Гайрон был в ярости. Она распространялась вокруг него волнами. Похоже, всё время, что Дион посвятил дочери и обеспечению её комфорта, сын с отцом ссорились и сейчас он застал пик конфликта. Заключался он в том, что окончательно утратив всякую выдержку правитель влепил Колдеру унизительную пощёчину! И это Гайрон, славившийся хладнокровием и выдержкой! Что же тут было, пока Дион отсутствовал?!
— Это ты, — заметил его Гайрон. — Проходи. Устроил дочь?
Дион в ответ коротко кивнул.
— Мне кажется, я немного не вовремя, — произнёс он осторожно.
— Тебе кажется, — заверил его император. — Тем более, мы как раз обсуждаем безобразное поведение моего сына.
Дион перевёл взгляд на принца, который взирал на них мрачно и даже агрессивно. Тяжёлый случай.
— Колдер, я знаю тебя с самого детства, — заговорил герцог, призывая выдержку на помощь. — Ты мне почти как сын. Я всегда относился к тебе с особой теплотой, несмотря ни на что. Но то, что произошло сегодня… Объясни мне, как ты мог пытаться изнасиловать мою дочь?