- Люблю тебя за твою высокопарную речь " белоснежной", моя девушка уже сказала бы на твоей гребанной спине или, *цензура*.
- Все просто - тебе снилась месса.
Мне снилось непонятно что, и впервые сон был настолько неоднозначен и реалистичен.
А он констатировал это таким тоном будто - мне снились облака, или деревья, или дом. Или любая тривиальность годная для среднестатистического хомо.
Ну, меня это... как-то впечатлило. Все было будто бы наяву.
- Больно? - спрашиваю я аккуратно проводя пальцами по спине Ника.
- Нет, отвечает он удивленно и сбрасывает пепел на покрывало.
- Зачем ты висишь на них?
Он только вскинул бровь вверх и иронически вздохнул в ответ.
- О дитя... когда-нибудь ты поймешь.
Меня признаться, насторожила эта фраза. Как вообще боль может привлекать?
Это способ извлечения из себя стихов на грани? Это тривиальное стремление к смерти замаскированное под эстетику, или что это?
- И что, ты реально снова оденешь эти... булавки?
В душе я думала что это способ вытравить из себя воспоминания, одна из крайних форм аутоагрессии. Но, вот, за что ему винить себя? Ему же только 19?!
- Да! Да! Да! Я снова их нацеплю, и они будут под одеждой, будут напоминать, что я еще к сожалению, жив.
- Я на репетицию вечером. А сейчас вообще незнаю чем заняться.
Он кинул мне на плечи покрывало и мы сидели так слившись друг с другом на ментальном уровне. Это было лучше чем секс.
Какое-то единение душ.
Пряди его черно-красных волос смешались с моими. Меня начало клонить в сон.
Он откинулся на кровать, я вместе с ним, и мы просто уснули, чтобы там во сне испить из золотистых чаш вечности, немного безумия.
Когда я проснулась он уже наносил макияж перед зеркалом и напялил на себя свою лаковую юбку. А я смотрела на него с содроганием. Что с ним будет дальше?
Сквозь мраморную почти прозрачную кожу просвечиваются ребра. Изящные руки держат карандаш и тушь для ресниц. Под глазами черные круги. Я не хочу спрашивать от чего, я итак знаю.
- Ну вот мы и переспали. - он смеется. До чего же любит дразнить.
- Иди читай книги, школьница. А я пошел на репетицию.
Я не буду их читать, я буду читать твои стихи - пронеслось в голове.
Я встаю и подхожу к нему сзади. Ложу руки на плечи. И завороженно смотрю на изящное инопланетное существо в зеркале которое мне не хочется отпускать ни на секунду.
Я в следующий раз возьму тебя с собой. Луна уедет.
Хорошо, без проблем. Он поворачивается и обнимает меня. " Ты ангел", целует в макушку, и кусает в плечо.
- Другой бы поцеловал.
- Это сильнее, скажу я тебе. Я предпочитаю чтобы меня тоже кусали.
Мне очень хочется спросить, что ему снилось. Но он уже идет на остановку, а мне нужно в обратную сторону. Я все еще ощущаю его запах рядом с собой.
Меня встречает моя компания снова в непонятном состоянии. Меня всю лихорадит. И мне дьявольски нехватает чего-то запредельного.
Вечером акедия усиливается. Внезапно мне захотелось снова прижать к себе это тело. Белое и израненное...
Целовать шрамы. И слушать стихи. И попробовать абсент. Но Он бы не позволил.
И там Луна рядом с ним.
Отсутствие вкуса, красоты и стиля. Почему он с ней?
* * *
- Она вытащила меня из ада.
- Но ты же ей изменял даже со своим лучшим другом. Оооо.... начнется сейчас, опять лекцию про кокаин вкати еще?
- Серьезно кстати, ты же завяжешь с ним?
Ник впервые выглядел таким подавленным, на нем не было лица и я тихо выслушала его исповедь.
- Я умру. Или завяжу или умру.
- Не говори так, пожалуйста. Мое сердце куда-то выпрыгивало, я очень туманно представляла себе с ЧЕМ он борется, но мне очень хотелось помочь.
- Пожалуйста, я верю в тебя. Ты говоришь что уедешь, но перед этим пообещай мне что ты бросишь их.
- Да, я сделаю это только для тебя. Я буду жить. Обещаю.
Он прислонился ко мне и мы сидели очень долго в сумерках ночи. Я чувствовала что все подходит к концу, но не могла это обьяснить логически. И еще, мне казалось что во всем должна быть последовательность. Он попрощается, уедет, отдохнет от всего, приедет и запишет альбом.
А потом он вдруг куда-то исчез. В квартире которую он снимал было пусто, только кусочек черной свечи на столе и серебрянная цепочка на стене напоминали о нем. Хозяйка совсем ничего не знала.
- А вы не знаете? Его...родных?
- Он сказал у него нет родителей.
- Он просто заплатил за прошлый месяц утром и ушел?
- Да.
- А вы не спрашивали куда?
- Нет.
Я не могу сказать что я поверила ему, когда мы говорили в прошлый раз. Но мне очень хотелось верить... Я даже сделала запись в своем дневнике. И сидя, на уроке... перебирала в голове каждое его слово.
Вместо математических уравнений в моей голове были уравнения другого порядка. Материнский инстинкт - вроде бы рано. Любовь - тоже нет, у нас не было даже поцелуя, не говоря о большем. Но какую-то связь с этим потерянным существом я ощущала. И когда его не стало, у меня было чувство что какой-то части моей души теперь... тоже нет.
Куда он делся? Просто исчез - его нет ни в одной из социальных сетей ни под одним из его имен. Его друзья и музыканты незнают где он до сих пор, что удивительно. Остались демо-записи, и память разговоров, остался вопрос - бросил ли он наркотики? Или они бросили его туда, откуда не возвращаются.
Спустя десять лет, я перебираю тетради у себя в шкафу, которые обычно механически перекладываю с полки на полку когда протираю пыль. И оттуда выпадает листок с надписью - " Ник, для моей дикой Н". На котором стихи ... стихи, которые не умирают.