Она без раздумий склонила голову.
— Ты прав, должна. Должна и скажу. — Она встала и устремилась в кухню с видом гоплита, идущего в бой. Однако Менедем вряд ли стал бы так смотреть на гоплита.
Он не смог прочесть выражение лица Бавкиды, когда та вернулась.
— Ну как? — спросил он.
— Он спросил, сколько вина я выпила и потрудилась ли разбавить его водой. Что за человек! — Казалось, Бавкида не знает, злиться или смеяться. Через мгновение смех победил.
— Что смешного? — окликнул их уже спустившийся Филодем.
Менедем встал.
— Радуйся, отец.
— Доброго дня, господин, — чопорно, как полагается молодой жене, добавила Бавкида.
— Так что смешного? — повторил вопрос Филодем. Бавкида объяснила, и он хохотнул. — Правильно ли я понял, дорогая, ты пошла к Сикону и сказала ему это? А он так тебе ответил?
— Так и есть, господин, — ответила Бавкида, — Это была идея Менедема.
— В самом деле? — отец одарил Менедема долгим взглядом. — Что ж, хорошо. Пора уже всем вспомнить, что мы здесь живём под одной крышей. — Он отправился в кухню за своим завтраком.
— Спасибо, Менедем, — прошептала Бавкида.
— За что? Я ничего не делал, это все ты, — он улыбнулся, и она улыбнулась в ответ. Такой счастливой Менедем её не видел со дня, когда Бавкида вошла в этот дом.
Филодем появился с хлебом и вином.
— Говорил ли я тебе, сын, что собираюсь вечером на симпосий к Ксанфу? Ты тоже приглашен, если захочешь пойти.
— Нет, благодарю, — ответил Менедем, изобразив зевок.
Филодем снова рассмеялся.
— Я ответил его рабу, что ты уже занят, но решил, что всё-таки скажу тебе. Вино, еда и развлечения будут хороши.
— Без сомнения, господин, — согласился Менедем, — только это цена выслушивание пустых речей Ксанфа, и, возможно, не одной. Это больше, чем я готов заплатить, благодарю, но нет. У Сикона на кухне еда нисколько не хуже.
— Не хуже, — согласилась Бавкида, изо всех сил стараясь воздать повару должное. Менедем сомневался, что это продлится долго, но собирался насладиться покоем, пока может.
Филодем тоже выглядел довольным. Он вообще выглядел необычно радостным с самого утра. Менедем вспомнил скрип кровати прошлой ночью.
— Хорошо, — сказал отец, — я выполнил свой долг и рассказал о симпосии. Теперь тебе решать.
— Спасибо что не давишь на меня, — ответил Менедем, обычно его отец предпочитал пролаять приказ и не давал ему возможности сделать собственный выбор. Приказать ему пойти к Ксанфу это слишком даже для Филодема, но отказать было бы невозможно. Понимая это, Менедем тоже решил побыть обходительным.
— Жаль, что сейчас не сезон для капусты, она бы сняла твою головную боль завтра.
— Единственное, что действительно в таких случаях помогает — ещё немного вина, если твой желудок сможет его удержать, — ответил отец. Но, как случалось нечасто, сообразил, что отвергает добрые слова Менедема, и, поправился, сухо добавил: — Спасибо. Сырая капуста лучше, чем ничего, это точно.
В конце дня Филодем, одетый в лучший хитон, но босой, как подобает тому, кто немало лет провёл в море, отправился в дом Ксанфа. Менедем знал, что домой он явится где-нибудь среди ночи, с украшенным лентами венком в руке, с песнями на устах и в сопровождении пары факельщиков, освещающих ему путь по тёмным улицам Родоса.
Ну а я остаюсь дома, — подумал Менедем. — И кто из нас теперь молодой, а кто старый? Но потом он напомнил себе, куда направлялся отец. Правильным словом описал он те речи. В доме Ксанфа таится больше ветров, чем в мешке из воловьей кожи, который царь Эол подарил Одиссею, чтоб помочь вернуться домой. Этой ночью весь тот ветер вырвется. — Менедем засмеялся. Его выбор ему точно нравился больше, чем выбор отца.
А ещё он был абсолютно уверен, что и ужин у него будет лучше, чем у отца, чтобы там ни подавал повар Ксанфа. Сикон принёс с рынка прекрасного ската, и готовит его на сицилийский манер с сыром и киренским сильфием. А ещё печет какой-то лёгкий и пышный хлеб из пшеничной муки на ситос. И довольный Менедем произнёс:
— Такой роскоши не пробовали и цари царей Персии.
Наклонившись к нему поближе, повар сказал:
— Даже жена твоего отца не ворчала насчёт этой рыбы. Как по мне, это высшая роскошь.
После ужина, когда ночь уже опустилась, Менедем поднялся в свою спальню. Но полный живот, против обыкновения, не клонил в сон. Он поворочался на постели, потом опять натянул хитон и спустился во двор, ждать отца — подразнить его, когда тот придёт пьяным и похвалиться прекрасным скатом, которого Филодем упустил.