В полицейском участке она пыталась убедить копов, что ничего не знала о том, что машина краденая. Тогда откуда у нее ключи, спрашивали они. И чья же, по ее мнению, это машина? Кто были ее дружки, которые удрали, когда она затормозила? Но в приютах и детских домах Эрика крепко-накрепко выучила одно правило этики тинейджеров — никогда не закладывай друзей.
Ей предъявили обвинение в угоне автотранспортного средства и отправили в арестный дом для несовершеннолетних правонарушителей до начала слушаний по делу. Там она встретилась с хулиганистыми подростками, которые рассказывали ей страшилки о лагерях Калифорнийского управления по делам молодежи. — Ты белая и красивая. Так что лучше присматривай за своей задницей, когда будешь мыться в душе.
Эрика не впервые попала в суд. Как лицо, находившееся под опекой штата, при изменении ее статуса она должна была предстать перед судом по делам опекунства. Но сейчас она оказалась в суде по делам несовершеннолетних преступников, и если бы ее признали виновной и передали в КУДМ, то тогда ей настали бы «кранты», как говорили дети из арестного дома.
Был сентябрь, худший месяц в долине Сан-Фернандо, когда концентрация жары и смога достигала своего пика, и Эрика не помнила, чтобы когда-нибудь раньше была так подавлена и напугана. Не только Чип Мастерс с компанией не пришли выступить в ее защиту, но даже директор детского дома заявила, что не хочет иметь ничего общего со скверными девочками, и отказалась написать на Эрику положительную характеристику. Она была одна-одинешенька, и ей грозил срок за забором с колючей проволокой.
Эрика сидела в коридоре главного суда первой инстанции, дожидаясь, когда начнут рассматривать ее дело. На слушании должны были принять решение о том, судить ли ее как подростка или как совершеннолетнюю. Мимо пожилой дамы пробежал мальчишка и случайно толкнул ее, выбив сумочку у нее из рук. К женщине поспешили люди, помогли ей подняться и отвели к лифту. Эрика, сидя на скамейке, увидела кошелек, который залетел под кресло. Она достала его, посмотрела на деньги, потом побежала за женщиной и догнала ее как раз перед тем, как закрылись двери лифта.
Слушание окончилось ужасно. Судья объявил Эрику взрослой и осведомленной о своих поступках, поэтому и судить ее будут как совершеннолетнюю. Когда социальный работник выводил ее из зала суда, Эрике внезапно стаю плохо. Она отправилась в дамскую комнату, пока социальный работник дожидался ее в холле. И в тот выложенный белым кафелем туалет с запахом дезинфекции, где Эрика рыдала во все горло и думала, что жизнь ее подошла к концу (а как же иначе, ведь никто не верил ей, и ее наверняка отправят в тюрьму за уголовное преступление), вошла хорошо одетая дама с портфелем и спросила у нее, что случилось. Эрика выпалила незнакомке всю свою историю, и, к ее удивлению, женщина сказала, что поможет.
— Я видела, как утром ты вернула деньги пожилой даме. Ты могла бы оставить их себе, никто и не заметил бы. Ты же не видела, что я стояла за стендом с объявлениями. Это говорит о твоем характере: девочка, которая возвращает кошелек, не станет угонять машину.
Оказалось, что женщина была адвокатом, и к тому же в хороших отношениях с судьей. Она отвела Эрику обратно в зал суда и объяснила судье, что эту несовершеннолетнюю девочку представлял адвокат, назначенный штатом, что было не достаточно для защиты ее интересов. Она попросила назначить ее опекуном-представителем в судебном деле и потребовала немедленного проведения повторного слушания. Судья посмотрел на Эрику:
— Похоже, эта женщина решила позаботиться о вас. Вас это устраивает?
— Да.
— Тогда я отменяю свое предыдущее постановление, назначаю ее вашим опекуном-представителем в судебном деле и отправляю вас обратно в суд по делам несовершеннолетних. Вам предоставили последний шанс, девушка. Надеюсь, вы понимаете, как вам повезло?
Когда Эрика снова пришла в себя, она вслушалась в неестественную тишину. Неужели спасатели оставили попытки ее откопать? Может, они решили, что она погибла под завалом? Она почувствовала, что держит в руке какой-то предмет, похожий на камень. Как он попал сюда и почему она так сильно его сжимает?
И потом: звуки! Тяжелые удары. Кто-то копал. Приглушенные голоса.
— Да… — прошептала она, во рту у нее все пересохло. — Я здесь… не останавливайтесь…