Вокруг Эмералд-Хиллс Эстейтс возвели глухой забор, и попасть внутрь можно было только через ворота, запиравшиеся на ночь. Несмотря на предосторожности и охранников, дома являлись основной целью грабителей. Хотя вся мебель была вывезена, в них еще оставалась ценная внутренняя отделка. Полиция уже арестовала двух людей, пытавшихся вынести из одного дома позолоченную сантехнику, а один домовладелец вернулся проверить свое хозяйство и обнаружил, что пропали кухонные приборы, со стен ванной сняли импортную мраморную плитку и выдрали медную проводку и трубы. Все без малейшего шума и следов.
Поэтому хозяева домов решили вернуться в свои жилища, несмотря на запрет городских властей. Циммерман и остальные требовали, чтобы первичный застройщик снова засыпал каньон, проведя уплотнение фунта, укрепил его стальными и бетонными опорами и восстановил разрушенные участки жилья.
— Мы думали, что все разрешится неделю назад, — продолжал Циммерман, выступая от имени взбешенных домовладельцев, — и мы сможем вернуться обратно. Но, похоже, это будет тянуться вечно. — Он ткнул Джареда в плечо. — Вы со своими индейцами, — и потом махнул рукой перед носом Эрики, — и вы со своими костями!
Полицейские, припарковав за забором патрульные машины, уже спешили к месту происшествия.
— Мы не уйдем! — закричал издатель журнала, которому принадлежала усадьба в стиле Тюдоров площадью девять тысяч квадратных футов и чей теннисный корт на три фута ушел под землю.
Циммерман сложил руки на груди:
— Мы никуда не уйдем. Тут мы живем, тут и останемся.
— Земля под ногами может обрушиться, тут небезопасно, — заметил Джаред.
— Знаете, во сколько мне обошелся этот дом? В три миллиона. Причем еще до постройки бассейна и разбивки дорогого розового сада, который, следует заметить, теперь полностью уничтожен из-за того, что все через него шастают. Страховку мне не выплатят, и черта с два мне удастся его продать. И вы думаете, что я так просто уйду отсюда? Нами уже достаточно командовали и водили за нос. И вот вы здесь, ловкач из Сакраменто, защищаете права индейцев. А как насчет наших прав? Некоторые из нас вложили все свои сбережения в эти дома. Другие переехали сюда, выйдя на пенсию. И куда нам теперь идти? Скажите мне. Нет уж, мы останемся здесь, и никто не выгонит нас с нашей собственности.
Эрика подошла к нему.
— Мистер Циммерман, я обещаю, что мы уедем сразу же, как…
— И я вам тоже кое-что пообещаю, дамочка. Мои адвокаты уже взялись за это дело. Мы собираемся запечатать пещеру, засыпать каньон и восстановить наши дома. А вы можете взять ваших индейцев вместе с костями и засунуть их себе в одно место. Понятно?
Перед Эрикой лежали стоматологический пинцет и хирургический скальпель, приготовленные, чтобы развернуть загадочный моток кроличьего меха. На стуле рядом с ней расположился Сэм, в животе у него урчало, потому что он в который раз сел на диету. Люк проверял пленку, вспышку и выдержку затвора.
— Джентльмены, — произнесла Эрика. — Вы готовы?
Прежде чем они успели ответить, в трейлер вошел Джаред и захлопнул за собой алюминиевую дверь, оставив на улице холодный ночной ветер. Он задержался, чтобы поговорить с Циммерманом.
— Все, как я и предполагал. Они собираются подать иск и оспорить заключение подрядчика об окончании строительства, утверждая, что качество застройки не было проверено должным образом. Если суд удовлетворит их требования и издаст приказ о завершении проекта, тогда у подрядчика не останется другого выбора, кроме как засыпать каньон.
— Вы можете им помешать?
— Обязательно попытаюсь! — Джаред посмотрел на стол и нахмурился. — Это животное?
— Нет, это что-то, завернутое в шкуры животных.
— Древнее?
— Я думаю, около трех веков. Доктор Фредерикс, наш дендрохронолог, взял образцы из растущих неподалеку местных деревьев и определил, что триста лет назад большую часть местной флоры уничтожил сильный пожар. Микроскопический и химический анализ слоя сажи и пепла на полу пещеры соответствует коре, содержащейся в тех образцах. Моток меха был выкопан из-под этого слоя, значит, его оставили там по крайней мере три столетия назад. Он может принадлежать племени чумаш. Эти бусы похожи на те, которые в их племени использовали вместо денег.