С тревогой Тереза подумала: болезнь бушует не только среди моих людей, она поразила и белого человека. Значит, она растворилась в земле и воздухе, в растениях и воде, и ее требуется изгнать прочь. В мире снова должно воцариться равновесие.
Она протянула ему руку.
Фелипе послушно пошел за ней. Они взяли мула и поехали по залитой лунным светом дороге на восток от миссии, мимо смоляных ям и болот, пока не очутились у подножия гор, которые отцы назвали Санта-Моника. Оттуда во тьме они добрались до наваленных друг на друга валунов с символами ворона и луны, и там Тереза сказала, что дальше нужно идти пешком. Чувствуя притяжение силы, с которой он был не в силах бороться, Фелипе покорно следовал на ее зов, настолько погрузившись в свою боль и страдания, что не задумывался над тем, куда и зачем его несли собственные ноги.
Когда в каньоне им повстречался гремучник, Фелипе отпрянул в страхе, но Тереза велела ему идти спокойно, и тогда змея не тронет их.
— Он наш брат и позволит нам пройти, если мы отнесемся к нему с должным уважением.
И в самом деле, они тихо прошли мимо, а змея уползла восвояси.
Когда они подошли к пещере, Тереза прошептала:
— Это святое место. Здесь ты обретешь исцеление.
Сначала в качества подношения она положила цветы на древнюю могилу, объяснив Фелипе, что, приходя в пещеру, надо всегда приносить дары Первой Матери. Потом она собрала небольшой костер и разожгла его с помощью своего огнива. Когда она бросила собранные в саду темно-зеленые листья в огонь, то сразу же поднялся дурманящий дым, покалывавший нос Фелипе ароматом марихуаны, которую он выращивал для лекарств. Огонь высветил символы, нарисованные на стене, и Тереза поведала Фелипе историю Первой Матери, в том виде, как она рассказывалась ее матерью и матерью ее матери.
Фелипе молча слушал, разглядывая странные символы на стене, и спустя некоторое время ему показалось, что боль немного отступила, и он почувствовал небольшое облегчение своих мучений.
Когда дым заполнил пещеру и в ней стало тепло и уютно, Тереза, теперь называвшая себя Марими, продолжая повествование об истории своего племени и повторяя по памяти мифы, доставшиеся ей от прошлых поколений, начала медленно снимать одежду, которую ее заставляли носить отцы: блузку и юбку, исподнее, обувь, пока не предстала перед Первой Матерью в своем естественном облике.
И это вовсе не шокировало молодого монаха, что-то внезапно изменилось. Фимиам наполнил его ноздри, голову и легкие, начала действовать целительная сила, и он уже не видел ничего странного в том, что стоял в древней пещере рядом с обнаженной индейской девушкой, слушая истории, которые в другом случае назвал бы отвратительным язычеством.
И спустя какое-то время, внимая ритмичному голосу, он ощутил ритм внутри себя, словно его пульс и дыхание, даже нервы и мускулы реагировали на произносимые нараспев Терезой слова. Не подозревая об этом, брат Фелипе сбросил с себя робу, сандалии и набедренную повязку и тоже остался перед Первой Матерью в скромной наготе.
С освобождением от тяжелых шерстяных одеяний, он почувствовал, как шоры спали с его глаз и оковы отвалились от ног. Он ощутил внезапную легкость, о которой никогда и не смел мечтать. Он почувствовал, что улыбнулся.
И потом что-то прикоснулось к его коже, словно крылья, словно шепот. Он зачарованно смотрел на смуглые пальцы, гладившие шрамы от старых ран на его плоти. Глаза Терезы наполнились слезами, когда она увидела иссеченное тело Фелипе, ребра и кости, свидетельство того, что в своем ежедневном поиске экстаза он изводил себя голодом и причинял себе боль. Как жестоко обращались с этими руками и ногами! Какими синяками покрыта его бледная кожа!