— Где вы научились таким легким прикосновениям?
— Во время работы с хрупкими предметами.
Их взгляды встретились.
— Я не хрупкий.
Она не поверила этому. Было у Джареда в душе что-то очень уязвимое, что он изо всех сил старался защитить. Ей хотелось узнать, что именно, но нельзя же взять и заявить человеку: «Говорят, вы однажды свихнулись».
Поэтому она произнесла:
— Нам не хватало вас на вечеринке.
— Я скорее соглашусь запломбировать канал!
— А я думала, вам нравятся Димарко. Они многое делают для индейцев.
— Это псевдоинтеллектуальные либералы, которые вкладывают деньги в фильмы вроде «Танцующего с волками», но точно не обрадуются, увидев коренного американца за своим обеденным столом. На вечеринке были индейцы?
— Был один. Кажется, вождь какого-то племени из долины Коачелла.
— И готов поспорить, что он был одет в костюм от Армани и приехал на «порше». Эти вожди, владеющие казино, неплохо живут. Очень малая часть доходов от игорного бизнеса перепадает простым людям в резервациях. Джинни толкала речь о-том-что-в-резервациях-нет-мыла? Ее излюбленный способ вытягивать деньги из дамочек за обедом, гарантированно открывает их чековые книжки. Бедные индейцы, у них в резервациях нет мыла!
Эрика перетянула грудь Джареда, потом завела бинт назад другой рукой, и на секунду он оказался в ее объятиях.
— Нет, этой истории я не слышала, но Джинни выдвинула теорию о том, что благодаря грунионам испанцам удалось легко завоевать Калифорнию.
Она по-прежнему разматывала бинт, руки обвивали его, но не прикасались.
— Мне нравится ваша прическа, — тихо сказал Джаред. — Постойте, тут у нас беглец.
Он протянул руку и поднял непослушный локон с ее шеи, заправив его обратно в заколку.
Эрике вдруг захотелось припасть к нему, положить голову ему на плечо, прижаться, забыть о своей борьбе и побыть слабой. Но она продолжала делать перевязку, пока не кончился бинт, и, когда она его закрепила, Джаред, глядя на нее, пробормотал:
— Ради всего святого, монтрезор!
— Что, простите?
— У вас глаза цвета амонтильядо. — Он улыбнулся. — А щеки теперь цвета вашингтонских яблок.
— Ненавижу краснеть. Я завидую женщинам, которые хладнокровно скрывают свои эмоции. — Она отошла от него. — Все, готово. В будущем советую вам не играть с ножами.
— Шпагами.
— Какая разница? — Она сдержала улыбку.
— Мне не нравятся женщины, которые хладнокровно скрывают эмоции. Румянец вам к лицу. Как и платье.
Ее щеки запылали. Мгновение он смотрел ей прямо в глаза, потом отвернулся, чтобы распаковать коробку из химчистки, откуда достал чистую отглаженную рубашку в полиэтиленовом пакете.
— Вам вина или виски?
Она не стала долго раздумывать.
— Вина. Белого, если найдется.
Эрика наблюдала, как он надевает рубашку — похоже, шелковую, дорогую и пошитую на заказ, — и отметила, что ткань ровно легла на его широкую спину. Он застегнул все пуговицы, кроме верхней, оставив воротник открытым, и потом заправил рубашку в штаны.
Когда Джаред разливал напитки, они внезапно услышали мягкий, шепчущий звук. Тук-тук стучали капли дождя, падая на крышу автомобиля. Оба посмотрели наверх, словно потолок был прозрачным и можно было увидеть нежданные грозовые облака в ночном небе. Ощущение интимности в небольшом пространстве усилилось. Эрика прокашлялась.
— А что, Красных Пантер действительно стоит опасаться?
— Они считают, что мне следовало давным-давно прикрыть ваш проект. — Джаред протянул ей бокал вина. — Вы знаете, что сейчас девять племен заявили о своих правах на владение пещерой?
Она вскинула брови.
— Я не знала, что она вообще кому-нибудь может понадобиться!
— За признание на федеральном уровне борются восемьдесят калифорнийских племен. Вся загвоздка в том, что необходимо доказать свою настоящую, исторически подтвержденную родословную. Местные племена, которые могут заявлять о том, что им принадлежит пещера, а вместе с ней и скелет, имеют больше шансов на попадание в государственный реестр индейских племен и соответственно на получение субсидий и финансирования. — Он бросил пару кубиков льда в виски. — К сожалению, остальные племена не хотят, чтобы новые племена были признаны, потому что тогда им будет доставаться меньше денег. Таким образом, мы с вами находимся на передовой ожесточенной битвы.
Они пригубили свои напитки в тишине.
— Почему фехтование?
Он прислонился к кухонному столику. Никому не хотелось садиться.
— Стараюсь управлять гневом. Выпускаю пар. Если я не скрещу с кем-нибудь шпаги, то могу наделать глупостей.