Чувствуя, как ее снова охватил страх при виде посетителей Лоренцо (до побега из Калифорнии оставалось менее двадцати часов), Луиза вышла из сада на прохладную террасу, где у нее хранились травы и снадобья.
Дом у них был не таким огромным, как Лоренцо обещал десять лет назад, но достаточно большой, чтобы соответствовать ее высокому статусу. Построенное из кирпича-сырца здание с крытой соломой крышей состояло из четырех спален, столовой, гостиной и большой кухни, кормившей не только капитана с женой и дочерью, но и индейских женщин, занимавшихся готовкой, стиркой, пошивом одежды и изготовлением свечей, и их мужей — вакеро и кабальеро.
Ох уж эти мужчины и их пустые обещания, с презрением думала Луиза, отделяя стебли от листьев и раскладывая их по корзинам для дальнейшего хранения. Не только Лоренцо обманул ее ожидания насчет дома, но и растущее пуэбло не соответствовало тому образу, о котором с самого начала мечтал губернатор Неве. У нас возможность, заявил он на церемонии посвящения одиннадцать лет назад, спланировать город, не похожий ни на один из европейских, ибо этот город будет спроектирован еще до того, как первый поселенец возведет свое жилище. Он достал чертеж пуэбло, изображавший площадь, поля, пастбища и королевские земли. Неве пообещал, что Лос-Анхелес не будет разрастаться, как бог на душу положит. И тем не менее новоприбывшие переселенцы строили свои дома где им заблагорассудится! Луиза представляла себе, во что однажды превратится этот некогда уютный городок.
Разложив опиум для просушки (позже она свернет его в липкий черный шарик и уберет в кожаный мешочек), Луиза обдумала все еще раз и не нашла причины, чтобы винить себя за желание сбежать. Разве она не выполнила обещание, данное Деве Марии?
Луиза гордилась тем, скольких индейских женщин ей удалось обратить в христианскую веру. Каждое воскресенье они ходили в церковь, одевались в рамках приличий, и, когда одна из них хотела выйти замуж, от будущего мужа тоже требовали принять христианство. Так как она была справедливой и щедрой хозяйкой, большинство служанок были преданы ей. Многие ей даже подражали. Донья Луиза заплетала свои длинные черные волосы в косу, сворачивая ее в кольцо на затылке и прикрывая небольшой мантильей из черного испанского кружева, которую снимала только на ночь. И поэтому служанки тоже накидывали шарфы поверх волос. Они читали молитвы по четкам и называли дочерей Мариями и Луизами. Редко бывало, чтобы кто-нибудь из них сбегал обратно в индейскую деревню к старой жизни. На ранчо появлялось все больше лагерей, построенных индейцами, оставившими свою дикую жизнь, чтобы работать на колонистов. Из них получались отличные конюхи, погонщики скота, серебряных дел мастера и плотники. Получая мясо на ужин, они не видели необходимости участвовать в ежегодном походе в горы для сбора желудей. Некоторые все же ходили, чтобы послушать предания и найти себе пару, но встречи в лесу с каждым годом становились все малочисленнее. Пятидневное празднество в честь Чинигчинича, Создателя, были вытеснены христианскими праздниками и торжеством в честь святого Сантьяго — покровителя Испании.
Терраса была заставлена корзинами, сплетенными индейскими работницами Луизы, — и подчас очень красиво сплетенными! Предполагалось, что эти узоры могут поведать легенды. Женщины, плетя корзины, радостно рассказывали древние мифы Луизе — объясняя сеньоре, как был создан мир и как Дед Черепаха вызывал землетрясения. Маленькая Анжела сначала рассказывала такие же истории: о койотах и черепахах и о Первой Матери, которая пришла с востока, чтобы создать новое племя, но донья Луиза заменила языческие басни в голове Анжелы христианскими историями и испанскими сказками: о двух сестрах, Елене и Розе, живших в королевстве Сапфиров, и о том, как их воспитывала крестная мать Фея Счастья; о молодом Гонсалито, который при помощи волшебных животных спас принцессу и ее королевство от безумного гнома; и о том, как четыре принца добивались руки принцессы Авроры. Историями, на которых Луиза выросла и которые теперь перешли к Анжеле.