Наутро после вечеринки у Димарко Эрика очень удивилась, увидев, что Сэм водит по лагерю Джинни и Уэйда. Их сопровождали и другие люди, один фотографировал, другой что-то писал в блокноте. Эрика спросила у Сэма, в чем дело, и получила ответ:
— Просто им интересно посмотреть, как и всем остальным.
Димарко были не первыми из влиятельных персон, для которых Сэм организовывал экскурсию по месту раскопок; это считалось особой привилегией — получить доступ к проекту, закрытому для публики. Однако Димарко ни разу не вошли в пещеру. Но разве не ради пещеры они приезжали? Эрика задумалась и, прокрутив в воспоминаниях вечеринку с коктейлями, вспомнила момент, на который сперва не обратила внимания: Сэм и Уэйд шептались вдвоем, словно заговорщики.
Эта сцена заронила в ее душу подозрения. Сэм определенно что-то задумал. В последующие дни он был необыкновенно радостным и воодушевленным, словно пытался скрыть нервозность. А сегодня утром Эрика увидела, как Сэм покинул лагерь, нарядившись в лучший свой костюм и весело насвистывая. Через пару минут Джаред тоже уехал, разодевшись в пух и прах и прихватив с собой портфель. По счастью, секретарша задержалась в автомобиле Джареда. Объяснив женщине, что она потеряла адрес места встречи и теперь боится опоздать, Эрика узнала, что Джаред и Сэм направились к зданию в Сенчури-сити. Там располагалась адвокатская фирма секретарши, которая предложила использовать свое помещение для предстоящей встречи.
Пока Циммерман рассказывал о потере дохода домовладельцев, потому что раскопки тормозили судебный процесс против застройщика и страховых компаний, Эрика все-таки взглянула на Джареда. И подумала: ночью после вечеринки, когда она бинтовала его поврежденное ребро, а он поведал ей о трагической смерти своей жены, знал ли он о тайном собрании? Неужели он пытался ввести ее в заблуждение, а сам уже вступил в скрытый альянс с этими людьми? Потому что Эрике сильно не нравилось все это сборище.
Барни Вурхис, проектировщик и застройщик Эмералд-Хиллс Эстейтс, выступал следующим, устроив слайд-шоу из карт, топографических отчетов, документов о собственности на землю и разрешений на строительство, которые подтверждали, что он застроил каньон правильно и в соответствии с законом и что он не виноват в отсутствии в Городском совете необходимых данных по геологической и почвенной съемке. А еще он утверждал, что продолжение раскопок задерживает принятие решения, приемлемого для всех заинтересованных сторон. Археологи, резко заявил он, поставили его на грань банкротства.
Слово перешло к представителю Бюро по управлению государственными землями, который достал небольшой стенд и провел хорошо подготовленную презентацию, со схемами и таблицами, говоря, как и Циммерман с Вурхисом, на языке долларов и центов, и выступил с предложением, чтобы штат Калифорния остановил раскопки и разработал план по сохранению и защите каньона Эмералд-Хиллс.
Когда настала очередь Уэйда Димарко, он впечатлил всех, притушив свет, после чего центр стола поднялся и перед каждым членом собрания оказался монитор. Десятиминутное видео, в котором зрителям устроили виртуальную экскурсию по будущему музею в Эмералд-Хиллс, являло собой шедевр компьютерной графики и спецэффектов. Голос за кадром несколько раз произносил фразу «доходы для налогоплательщиков Калифорнии». И вновь присутствовал тот же подтекст: чем скорее прекратятся раскопки в пещере, тем скорее построят новый индейский музей, который принесет прибыль в казну штата.
Следующим был вождь Антонио Ривера из племени габриелиньо. Эрика узнала в нем человека, которого Джаред однажды приводил в пещеру. На старом морщинистом лице медно-желтого цвета особенно выделялись небольшие живые глаза, а говорил он тихо и торжественно о святынях американских индейцев. Вождь Ривера раздал фолио с цветными фотографиями священных мест на Юго-Западе. Все они были либо заброшены, либо разрушены, либо пострадали от вандалов.
— Потому что их никто не защищал, — сказал он печально. — Мой народ беден, и нас мало. Вот, что осталось от наших церквей.
Дрожащей рукой он поднял фотографию камней с вырезанными на них таинственными петроглифами, закрашенными ругательствами из баллончиков с распылителем.
— Пещера в Топанге была нашей церковью. Каменные стены, земляной пол, священные символы, нарисованные там, все они святы для нас. Мы бы хотели получить наш храм обратно, пожалуйста.
Теперь пришел черед Джареда. Индейцы, которых он представлял, требовали прекращения работ над проектом, чтобы они могли забрать своего предка и с должными почестями похоронить останки на кладбище коренных американцев. К этому призывала петиция с тысячами подписей.