Тему, рассказывать ли задуманное Дэну, мы поднимали не раз. Эшли настаивала, что он имеет право всё знать, я же была категорически против. Не хочу, чтобы кто-то случайно пострадал. Тем более Дэн.
— Кевин в любом случае один не останется, — мягко произнесла она. — Но всё же постарайся победить.
— Конечно постараюсь, — прошептала прикрыв глаза. — Ради себя и Кевина.
— Я знаю, тебе страшно, но раз уж решилась, иди до конца, — вещала Эшли уверенным тоном. — Тебе это по плечу. Ты очень сильная, Роуз. Помни главное — у тебя есть священное право защищать себя и своего ребёнка любыми способами.
— Спасибо, — поблагодарила я искренне, сжимая руку Эшли.
Её слова стали тем самым целебным бальзамом для истерзанной беспокойством души. Вселили уверенность в собственных силах и успехе задуманного. У меня обязательно всё получится.
* * *
Да!
Вот так! Цепляюсь за плечи Дэна, двигаюсь ему навстречу, желаю чувствовать его в себе ещё глубже и острее. Кусаю губы, сдерживая стоны наслаждения. Фрикции становятся всё более сильными и частыми, и я пребываю в эйфории от этого. Чувствую приближение оргазма, своего и Дэна. Когда этот момент настаёт из груди всё же вырывается гортанный стон чистого эктстаза, а ногти впиваются в чужие плечи. Спустя несколько мощных толчков Дэн тоже достигает кульминации, сжимает зубы мелко вздрагивая от удовольствия.
— Ты сегодня дикарка, — хмыкает Дэн чуть переведя дух, — поцарапала меня.
— Прости, — становится неловко, прежде я следов на нём не оставляла.
Сегодня мне как никогда хотелось прочувствовать всё каждой частичкой души и тела, ведь, возможно, это всё в последний раз. В последний раз я целую самые сладкие губы и наслаждаюсь объятиями и страстью лучшего мужчины на свете.
— Да ладно, — улыбнулся Дэн. — Буду носить эти отметины с гордостью.
Смотрела на его лицо и пыталась запомнить в мельчайших деталях. Впитать в себя образ Дэна: этот упрямый подбородок и гордые скулы, чёткую линию губ и мягкий свет глаз. Эти чуть вьющиеся изумительные на ощупь каштановые волосы. Сейчас Дэн казался мне родным как никогда.
— Что ты так смотришь? — встревожился он.
— Любуюсь, — ответила честно. — Я люблю тебя.
Судя по взгляду, моё признание только повысило градус тревоги Дэна.
— Что с тобой, Роуз? — спросил он, потом смешался. — То есть, я тоже люблю тебя, больше всего на свете, но меня немного пугает твоё поведение.
— Глупый, — рассмеялась я через силу, желая успокоить подозрительность Дэна. — Просто я наконец поняла, какой ты классный. Совсем мой. Родной.
— А, то есть до этого я был так себе, — показательно обиделся Дэн. — На троечку, с пивком потянет, да?
— Ага, — хохотнула я, решив поддержать игру. — Какой-то странный тип, что вечно околачивался рядом, серый и невзрачный такой.
— Жизнь-боль, — совсем «разобиделся» он. — Вот так вот влюбляешься в женщину, живёшь ей, а она считает тебя скучным и блеклым.
— Дурак! — не выдержала я и рассмеялась, но потом уже серьёзно посмотрела в такие родные глаза. — Я тормоз, Дэн. Мне понадобилось много времени, чтобы рассмотреть какой чистый, уникальный бриллиант мне достался.
— Это ты моё сокровище, — произнёс Дэн. — Главная награда моей жизни.
После он поцеловал меня, да так, что мгновенно закружилась голова, а знакомый приятный огонь побежал по венам. Завтра меня ждёт опасная, судьбоносная битва, не только с Томом, но с внутренними демонами, но прямо сейчас я хотела любить и наслаждаться моментом. Жадно пить это счастье и эйфорию, тонуть в нежности самого лучшего из мужчин.
* * *
Этот дом я знала от и до, ведь прожила тут более пяти лет. Здесь я познала огромное счастье, оказавшееся красивой иллюзией, тут же познакомилась с полной безысходностью, что не даёт сделать лишнего вздоха.
Сейчас мне оставалось только порадоваться странному заскоку Тома, он никогда не оставлял дома никакой прислуги, если отсутствовал сам. Когда здесь жила я, слуги работали даже если дома была лишь я, и то, последнее время Том всеми силами старался меня посильнее унизить, как он говорил, за непослушание, выражалось это в показательном противопоставлении моего мнения его. То есть, если я отдавала распоряжение сменить где-то шторы, Том мог устроить выволочку служанке со словами, что главное его мнение, и я обязана была сначала посоветоваться с ним, а несчастная горничная вовсе забыла кто ей платит деньги и может быть свободна. В итоге моё мнение стало тут пустым звуком, и слуги без команды мужа даже чай не заваривали мне, приходилось самой.