— Мэм, вы в порядке? — подбежал ко мне мужчина в форме полицейского.
— Я? Да, то есть не знаю, — говорила я, изображая оглушённую, впрочем, это и не было совсем ложью, в ушах правда звенело, а голова кружилась. — А вот мой муж, он остался там…
При этом я смотрела на красивое, но безжалостное пламя. Больше вопросов не последовало, и ко мне подбежали люди в медицинской одежде. У меня есть небольшая отсрочка, прежде чем мне придётся врать. Много-много врать. Ради себя, Кевина и свободы от страха.
* * *
Том прожил ещё семь часов после взрыва и умер, не приходя в сознание. Эти часы были бесконечными минутами тихого ужаса. Я до нервной дрожи и истерической паники боялась, что его откачают и всё было зря, а впереди только ужас и безнадёга. Обошлось. Это жутко — радоваться чужой смерти, только иначе не получалось. А на публику я продолжала играть. Врала, пытаясь не захлебнуться во лжи, не запутаться в собственных показаниях.
Как я и планировала, полиция после моего заявления, что Том сам меня пригласил, писал мне на электронку с левого аккаунта, эту самую переписку нашла в его компьютере. Согласно ей, Том начал писать мне чуть больше трёх недель назад. Сначала он пытался подкатывать, не раскрывая инкогнито, но, получив отставку, признался, кто он есть. Затем были требования вернуться и вернуть сына, потом угрозы, которые сменились уговорами. Я в основном отмалчивалась или говорила, что не вернусь, просила оставить в покое, прекратить преследовать. Там были подняты все наши «проблемы». От его постоянных измен до насилия. И, как и в жизни, он то угрожал, то заверял, мол, это не повторится. Я, конечно же, не верила и отказывалась возвращаться. А недавно я сказала, что у меня новая любовь и все его уговоры обречены. По закону жанра, то есть, характеру Тома, сначала шли всё те же упрёки-обвинения-угрозы, а потом он сдался. Согласился на развод. Я, как боящаяся его женщина, сначала не соглашалась на встречу, но потом решилась. Так я оказалась у него дома.
Так он, вместо обещанного разговора о разводе, напал. Всё те же требования и попытки добиться своего силой. Мне удалось вырваться, я хотела убежать, бросилась к ближайшему выходу, который был на кухне, как раздался взрыв. Всё, я больше ничего не знаю.
Самым слабым местом истории были осколки бутылки. Я жутко боялась, что её осколки найдут и начнут задавать вопросы, но всё обошлось. Представителей властей больше интересовала газовая плита и трубы, чем месиво из осколков и обломков. Взрывом и трубы хорошо приложило, так что уже было не разобрать, что к чему, и причиной стала утечка газа. Как я и хотела.
Было также много вопросов, почему я ушла от мужа и тому подобное. Тут даже врать не пришлось. Плюс, они нашли оружие, что я перепрятала, и наркоту. Анализ крови только подтверждал, что это принадлежало ему. Спустя бесконечность времени меня наконец оставили в покое, не найдя ничего, к чему можно было бы прикопаться.
Странно устроена психика человека. Я была уверена, честно полагала, в случае успеха меня ждёт долгая война с собственной совестью. Нет. Ничего подобного. Внутри всё было спокойно. Более того, облегчение и лёгкость владели мной. А ведь раньше я и животное обидеть не могла, а тут человека приговорила. Только достоин ли Том звания человека? Или я сама стала черствой и даже злой? Не хочется в это верить, но и сожалеть о содеянном не выходит.
Зато было стыдно смотреть в глаза близким. До конца жизни я буду помнить тот момент, когда в больничную палату зашёл Дэн. Я долго не решалась поднять взгляд. Боялась увидеть разочарование в его глазах. Он смотрел грустно, с немым укором, но никаких претензий. После чего присел на край кровати и, взяв мою руку, прижался к ней губами.
— Роуз, ты сумасшедшая, — сказал он. — Я бы не вынес, случись с тобой что.
И всё. Больше он не сказал ничего. А мне стало ещё более стыдно. Лучше бы он сыпал обвинениями или кричал, но в том-то и дело, это совсем не в духе Дэна.
Уже потом, дома, он тихо, но обстоятельно меня отчитал, заставив чувствовать себя совсем паршиво. Эгоисткой, которой плевать не только на него, но и на Кевина. Хотелось разозлиться, снова начать доказывать, как важно было сделать мне это самой, и не получалось. Видела, ему больно, он слишком боялся меня потерять, потому что в самом деле любил.
— Обещаю, если снова случиться что-то, решать проблему будем вместе, — говорила я мягко. — Но именно с этой я должна была справиться самостоятельно. Не потому, что не доверяю тебе или сомневаюсь в том, что ты справился бы, а потому что только так можно было оставить этот кошмар останется навсегда в прошлом.