Вскоре разведчики донесли английскому королю, что третья часть каравана остановилась, чтобы напоить коней и верблюдов, у Круглого озера. Крестоносцы в это время находились в четырнадцати милях в местечке Тель-аль-Хези. Сначала туда послали несколько разведчиков (мусульманские хронисты уверяли даже, что среди них был сам король в плаще бедуина). Затем, в лунную ночь, весь отряд крестоносцев отправился в набег. На рассвете они достигли стоянки каравана. Ошарашенные охранники разбежались как зайцы. Сам Ричард, по словам одного из его трубадуров, во время этого набега «являл собой цвет мужества и венец рыцарской доблести». Нанося удары по врагам, он сломал копье и пустил в ход свой меч. Позднее один мусульманский историк насмешливо писал об охране каравана: «Те из египетских солдат, которые у своих считались храбрецами, были рады спасти свою жизнь благодаря быстрым коням».
Резня, устроенная крестоносцами, принесла им сказочную добычу: три тысячи верблюдов, столько же лошадей и несколько сотен мулов, нагруженных золотом, пряностями, серебром, шелком, пурпурными одеждами, оружием, боеприпасами, шатрами, зерном, лекарствами и мешками с деньгами. Давно уже, с тех времен, как Шатийон захватил поезд с сестрой Саладина (с чего и началась нынешняя война), франки не получали такой богатой добычи. Погонщики верблюдов и мулов были взяты в плен и принуждены служить новым хозяевам.
Саладину донесли об этом несчастье вечером того же дня. Он был опечален этим известием, но еще более зол на египетских военачальников, осмелившихся не выполнить его приказ. Теперь его главной целью было не допустить, чтобы этот позор обернулся поражением армии. Захват врагом каравана и бегство египетских воинов заметно ослабляли и без того не очень надежную организацию обороны Иерусалима. Кроме того, дорога на Египет теперь была открыта для противника. У короля Ричарда снова появился шанс стать новым Александром или Цезарем.
В ярости Саладин пошел на крайние меры, чтобы не допустить врагов в Иерусалим: велел отравить все колодцы, заразить все ручьи и речки, завалить все пруды и резервуары в радиусе двух миль вокруг города. Когда-то безводье помогло ему одержать победу при Хаттине, так пусть нечто подобное произойдет и теперь. Если войско Ричарда войдет в отравленную зону, ему придется довольствоваться только водой, взятой в поход. За несколько дней этот приказ султана был с особой тщательностью выполнен во всем районе, прилегающем к городу.
Ричард и его люди, захватив награбленное, с видом победителей ехали на север, не подозревая о мерах, принятых султаном. В Рамле они повстречались с войском графа Шампанского. Французы не скрывали изумления при виде такого количества лошадей и верблюдов. Со щедростью библейского царя Давида, который считал, что «равные доли добычи принадлежат и тем, кто сражался, и тем, кто стоял на страже», король Ричард распределил добычу как между своими воинами, так и между вновь прибывшими французами. Часть верблюдов забили и мясо их зажарили. Рассказывали, что белое мясо с экзотическим вкусом пришлось солдатам по нраву.
Через несколько дней этот праздник, который крестоносцы устроили сами для себя, был испорчен.
Глава 28
СУХОЕ ДРЕВО ХЕВРОНА
24 июня армия крестоносцев вернулась на свой аванпост в Бейт-Нубе. Они тут же начали решать, как организовать их новый поход, — какой путь они выберут, кто удостоится чести идти в авангарде, какую стену они начнут штурмовать первой и чей флаг будет первым водружен на стенах города. Рассуждали о том, что лучше всего будет войти в Иерусалим с северной стороны, как с наиболее уязвимой, а также о том, кто из них уподобится героям Первого Крестового похода и превзойдет ли король Ричард Готфрида Бульонского. Пока солдаты и рыцари судили и рядили обо всем этом, военачальники решили собраться на совет.
Ни один из историков так и не смог толком объяснить, что произошло с Ричардом Львиное Сердце по возвращении в Бейт-Нубу. Его команда была единой, французы на этот раз рвались в бой, осадные машины были на месте и приведены в боевую готовность. Иерусалим казался доступным, солдаты верили в успех, и даже верблюды, казалось, были готовы к войне.
Несмотря на это, без видимых причин и к стыду для франков, Ричард Львиное Сердце ослаб духом. С мрачным видом шествовал он впереди своих баронов, вовсе не разделяя их бодрости. Буквально за один день король решил, что поход на Иерусалим — безнадежная затея. Возможно, он был подавлен мрачным пророчеством старца.