Весть об уходе из лагеря поразила солдат, как гром среди ясного неба, и они стали проклинать тот день, когда решили принять участие в этом злосчастном предприятии. В этот раз они пережили отчаяние, которого не знали прошлой осенью, в дни первой эвакуации из этих мест. Тогда по крайней мере дождь и грязь делали штурм Иерусалима невозможным. Иное дело теперь! Внутри армии начались раздоры. Французы не скрывали своего презрения к английскому королю и всячески демонстрировали свою независимость от остальной армии. Герцог Бургундский Гуго зашел так далеко, что сочинил оскорбительную песенку про Ричарда, в которой ставилась под сомнение не только его способность править, но даже его мужественность. Вскоре французские солдаты стали распевать ее, пока ее не услышал сам Ричард. В отместку он сам сочинил насмешливую песенку про герцога Бургундского. Судя по хроникам Третьего Крестового похода, у Ричарда не было недостатка в материале.
Третий Крестовый поход, по сути, исчерпался.
С точки зрения трубадура, было не так уж важно, кто в этом виноват. Для него имел значение прежде всего древний хевронский дуб. Это почти уже омертвевшее, древнее как мир дерево прозвали «Древом Авраама». Христиане Святой земли верили, что это дерево засохло в день распятия Христа и что Древо Авраама снова возродится к жизни, когда христианский государь возьмет Иерусалим и освободит Святую землю.
6 июля, примерно через пять лет после роковой для крестоносцев битвы при Хаттине, их армия начала второе отступление из Бейт-Нубы.
По словам поэта, едва оно началось, как в этот же день остатки жизни угасли в сухом Древе Хеврона.
Глава 29
«ТАРАН ВЕРНЕТСЯ»
1. Отход
В речи о судьбе Крестового похода король Ричард жаловался, что Саладин заранее узнает о каждом движении крестоносцев. Действительно, у султана был свой агент среди вражеских командиров. В день, когда войско крестоносцев уходило из Бейт-Нубы, Саладин знал не только об этом решении, но и о том, когда и как оно было принято, и какую позицию занимал в споре на совете тот или иной вражеский военачальник. В донесении, которое он получил, был подробно пересказан и спор между королем и французами.
Когда мусульмане узнали об отступлении, а их разведчики в горах увидели печальную процессию рыцарей, покидавших лагерь, в их стане началось ликование. Сам Саладин поскакал полюбоваться на это зрелище. И все же радость его была неполной. Вторжения в Египет он боялся немногим меньше, чем осады Иерусалима.
Вскоре он вызвал к себе посла от Генриха Шампанского, который привез следующее письмо: «Король Английский передал мне все земли на побережье. Верни теперь мне мои остальные земли, и я заключу с тобой мир и буду тебе вместо сына».
Эта наглость возмутила Саладина, и он велел послу уйти, но тот не уходил и все повторял: «Граф желает знать, какую часть своих земель ты можешь ему передать». Саладин сделал ему выговор и напомнил, что граф вовсе не одерживал победу, чтобы претендовать на добычу.
Однако через день, после того как султан успокоился, он снова вызван посла и сказал ему: «Мы можем вести переговоры только о Тире и Акре. Разговаривать мы должны на условиях, которые принял маркиз Конрад, прежде чем он был убит. Мы можем заключить мир с графом Генрихом, как с владетелем Акры, которая была ему пожалована. Об остальных же владениях мы будем вести переговоры только с английским королем».
Через несколько дней после этого, когда крестоносцы уже шли из Рамлы в Яффу, посол самого Саладина Юсуф Сахиб аль-Мештуб воротился от короля Ричарда. В начале отступления Плантагенет попросил его прибыть к своему двору, чтобы передать Саладину новые мирные предложения. Аль-Мештуба сопровождали двое адъютантов Ричарда, очевидно, чтобы убедиться, что королевское послание передано по назначению. Оно гласило: «Скажи своему государю, что ни я, ни он не можем затягивать всего этого, и нам лучше всего было бы положить конец этому кровопролитию. Но не думай, что причина моих предложений — моя слабость. Это письмо послужит нашей общей пользе. Будь посредником между мной и султаном, и пусть тебя не обманывает маневр с нашим отступлением. Таран пятится назад, чтобы вернуться и нанести удар».
Должно быть, Саладина забавляла эта бравада. Он-то знал от своих шпионов о раздорах в армии крестоносцев и понимал, что «таран» Ричарда быстро теряет ударную силу и не сможет нанести никаких ударов в обозримом будущем.