Прошло несколько месяцев, но о правителе Англии все не поступало известий. Беренгария была близка к отчаянию, и Блондель уже не мог ее утешить. Наконец он заявил, что надо не плакать, а действовать, и поведал королеве свой план, как отыскать короля Ричарда в обширной Германской империи, предупредив, что он должен остаться между ними.
«Там, где бессильны военная сила и дипломатическая хитрость, поможет искусство», — заявил менестрель и храбро отправился на континент.
Несколько недель Блондель странствовал, переходя от замка к замку, играя на лютне и распевая песню, которую они некогда сочинили вместе с Ричардом:
Если эта песня надоедала поэту, он начинал петь ту или иную из знаменитых тогда песен своего сочинения, например эту:
Наконец менестрель пришел на Дунай и там снова принялся распевать свои песенки, переходя от замка к замку.
И вот Блондель добрался до мрачного замка Дюрнштейн, и его сильный голос был слышен во всех башнях этой твердыни.
И вдруг из высокого окна одной из башен он услышал могучий бас короля, подхватившего песню:
Менестрель, по словам создателей легенды, был несказанно рад, услышав голос своего короля и друга. А вот насчет того, что произошло, когда этот дуэт отзвучал, существуют разные версии. Согласно одной, Блондель был приглашен в замок и находился там несколько недель, развлекая охрану, пока его не отпустили. По другой версии, стражам это пение показалось подозрительным, и они натравили на менестреля сторожевых псов. В любом случае, по преданию, именно этот менестрель обнаружил место заточения короля Ричарда и сообщил об этом в Англию.
2. В блестящем заключении
К весне 1193 г. то, что произошло с королем Ричардом, стало известно при всех королевских дворах Европы. Император пленил короля! Это было нешуточное обстоятельство, достаточное для того, чтобы вызвать континентальный кризис. Дипломаты начали интенсивную работу, и сам папа Целестин III в Риме имел отношение ко многим инициативам, тем более что его до этого (и даже в это время) многие критиковали за бездействие.
Королю Ричарду разрешили писать письма на родину: это было в интересах императора. 26 марта он написал архиепископу Кентерберийскому, назвав условия своего заточения терпимыми, но одновременно сообщив потрясающую новость: император требовал за его свободу сто тысяч марок серебром!
То были огромные деньги, половина всей английской казны. Выкуп за Ричарда был достоин короля, а его решение — нет. Фактически он готов был пойти на банкротство Англии, передав ее национальное богатство в Европу, с тем чтобы потом оно досталось Германии.
Пока англичане искали выход из этого тяжелого кризиса, Элеонора Аквитанская приняла свои меры. Она находилась в Лондоне, чтобы контролировать склонного к авантюрам принца Джона. В трех письмах к Целестину III Элеонора выглядела и величественной дамой (она перечислила свои титулы — королева Англии, герцогиня Нормандская и графиня Анжуйская), и простой матерью, которая горюет о своем сыне, ставшем жертвой трусливого и подлого заговора против Англии и церкви. Она писала: «Его нынешнее положение, как и упадок его державы, — следствие злонравия нашего времени, как и жестокость тирана (то есть императора. — Авт.), который из алчности захватил короля Ричарда, когда тот совершал священное паломничество под защитой Небес и покровительством Рима». Ее слова об алчности (дальше в письме упоминалось и о «неутолимой жадности») свидетельствовали, что Элеонора знала о торге между императором и герцогом из-за английского короля. Она намекала и на то, что Генрих затеял этот заговор, чтобы подороже продать пленника его народу.