В 1194 г., пока его соперник маневрировал, хитрил и интриговал, Ричард вернул себе замки Вермель, Лоше и Монтримель. Когда же между королями начинались боевые действия, Филипп Август неизбежно проигрывал. В июле Ричард совершил набег на королевский поезд Филиппа и захватил не только лошадей и деньги, но также королевскую печать и платежные ведомости казначейства, так что французам пришлось все это воссоздавать заново.
Филипп решился на отчаянный жест — предложил решить их спор с помощью турнира с участием пяти лучших рыцарей с каждой стороны, которые должны были биться насмерть. «Таким образом, — писал он, — наши подданные узнали бы волю небесного владыки относительно спора двух земных государей». Это странное предложение понравилось Ричарду, и он тут же согласился — «при условии, что каждый из двух королей будет одним из пяти этих поединщиков со своей стороны». Узнав, что ему придется биться насмерть с Ричардом Львиное Сердце, король Филипп отказался от собственного предложения.
За это время расстановка сил на европейской сцене изменилась. В Иерусалиме скончался Генрих Шампанский, а вскоре после завоевания Сицилии ушел из жизни император Генрих VI. Пресловутая Алиса наконец-то вышла замуж. Король Ричард устроил зрелище для народа — большой рыцарский турнир. Делалось это в данном случае скорее ради денег, нежели ради славы: казначейство извлекло большую выгоду из продажи билетов. Победителей ожидали лавровые или цветочные венки и любовь их дам сердца. Рыцари — ветераны Крестового похода сражались затупленными мечами и копьями, но все же иной раз убивали или калечили один другого. Толпа любила подобные зрелища.
В 1196–1197 годах между английским и французским королями сохранялся ненадежный мир. В это время Ричард воздвиг могучую крепость Гайяр на скале Андели за Сеной для защиты своих нормандских владений. После того как по его приказу казнили трех французских пленных, сбросив их со стен этой крепости, Филипп Август, потрясая кулаками, заявил, что он все равно будет владеть Аквитанией и захватит всю Нормандию, что бы там Ричард ни строил. Тот, в свою очередь, ответил, что мог бы отстоять свои крепости, даже если бы их стены были построены из сливочного масла.
В 1198 г. война между королями разгорелась с новой силой. Она охватила всю Нормандию, и в этот раз в дело вмешался папа римский. Он считал, что необходим новый Крестовый поход, а эту братоубийственную войну нужно прекратить. Ричард неохотно подчинился, и между Англией и Францией был заключен мир на пять лет.
После этого король Англии вполне мог править своим государством, наслаждаясь миром. Но он больше любил войну, и военное дело было единственным ремеслом, которое он хорошо знал. На этот раз поводом для беспокойства стали внутрианглийские дела: на юге королевства часть баронов проявила непокорность в отношении королевской власти, и Ричард не мог не привести их к повиновению. В Лиможе виконт, правивший замком Шалю, утаил от короля часть золотой и серебряной казны, и тот со своим войском не замедлил появиться у стен этого замка.
Такие мелкие дела были явно не по достоинству короля и полководца и не стоили риска, но Ричард любил риск. После многих битв, когда ему с трудом удавалось одержать победу над сильным противником, король уверовал в свою непобедимость. Ему следовало бы услышать слова Саладина и прислушаться к ним: «Он часто безрассудно, почти глупо подвергает себя опасности и совсем не дорожит своей жизнью. Я сам, будучи государем обширных и богатых земель, предпочел бы мудрость и покой безрассудному молодечеству».
Рыцари, защищавшие небольшой замок, уже предложили сдачу, при условии, что им будет сохранена жизнь и право на их оружие. Но Ричард был в дурном настроении и хотел непременно, в наказание своему противнику, взять крепость штурмом. Не обращая внимания на опасность, король без доспехов разъезжал вдоль стен крепости, на виду у ее защитников. В это время один из арбалетчиков, некий Пьер Базиль, выстрелил в него и попал в руку. В ярости Ричард велел начать общий штурм крепости, а сам поскакал в свою ставку, где собирался получить медицинскую помощь. По словам хрониста Роджера Ховеденского, лейб-медик Ричарда был не врачом, а мясником. Он с трудом вынул сначала лишь деревянную часть стрелы, попавшей в руку, а потом, доставив пациенту новые страдания, с трудом извлек металлический наконечник. Вскоре после этого рука Ричарда почернела и началась гангрена.
К этому времени мятежный замок был уже взят, Ричард приказал повесить всех его защитников, кроме Базиля. Его велел доставить к себе король и спросил: «Что я сделал тебе такого, за что ты решил убить меня?»