Раймунд производил внушительное впечатление. Это был крепкий жилистый человек среднего роста, черноволосый и смуглый, с большим орлиным носом. Мудрый, великодушный, испытанный в боях, он был верным другом и покровителем госпитальеров, с которыми в прошлом его связывало долголетнее боевое товарищество. Как сирийцы, так и христиане считали графа Раймунда самым талантливым человеком в королевстве, и в начале 1180-х гг. общее мнение склонялось к тому, что именно он скорее, нежели Ги Лузиньян, станет следующим иерусалимским королем. Он, как и Шатийон, несколько лет был в плену у арабов, но в отличие от озлобленного Режинальда Раймунд проникся восхищением к верованиям и обычаям мусульман. Граф хорошо владел арабским и с удовольствием читал арабские книги, но главное — верил в возможность добрососедских отношений с арабами и подтвердил это на деле, приглашая их к тивериадскому двору.
Женившись на вдове графа Тивериадского, Раймунд получил наиболее беспокойную и уязвимую часть наследия крестоносцев. Его владение являлось воротами в Латинское королевство. Тивериада находилась всего в 60 милях от Дамаска (их разделяли Голанские высоты), и это расстояние войско могло пройти за три дня. При любом вторжении в пределы королевства это графство стало бы первой добычей врага. Управляемая Раймундом область была холмистой и включала в себя священную гору Табор, где Господь обратился к ученикам из облака, повергнув их в страх и смятение, и даже самый Назарет, откуда был родом Иисус. Не раз за эти годы Раймунд воевал и заключал мир с Саладином, хотя сам он предпочитал мир.
Всего три года назад, в 1184 г., будучи регентом королевства. Раймунд заключил добрый мир с соседом. В тот год весь Левант поразила ужасная засуха, и это бедствие способствовало замирению. Раймунд хорошо понимал, что в таких тяжелых обстоятельствах не сможет защитить свое крохотное графство от мусульманского войска. Хотя это противоречило его высшим интересам, Саладин ответил согласием на просьбу графа о перемирии, и они заключили мир на четыре года. Более того, Саладин, полный великодушия по отношению к противнику, сам доставил воду и продовольствие в окруженную его войсками Тивериаду.
Конечно, подобное миролюбие по отношению к противнику поставило графа в трудное положение в Иерусалимском королевстве. «Ястребы» королевства во главе с Шатийоном и магистром рыцарей Храма Жераром де Ридфором увидели в его действиях измену и даже обвинили в том, что он-де принял ислам и предался врагу. Пошли безумные разговоры о военном походе на Тивериаду и о том, чтобы привести Раймунда к повиновению. Но представители старой гвардии советовали этого не делать. Один из них, великий воин Балиан Ибелинский, сказал королю: «В Тивериаде находится огромное войско, состоящее как из христиан, так и из арабов, а у вас слишком мало людей, чтобы организовать осаду. Вам следует помнить к тому же, что в случае такого похода никто из воинов не спасется, потому что, как только вы начнете осаду, Саладин придет им на помощь с большой армией». Он добавил к сказанному, что ненависть — вообще плохой советчик, и сам предложил себя в посланники, чтобы уладить эти противоречия.
Однако набег Шатийона на караван изменил ситуацию. Мир был уже нарушен, и теперь Саладин вынужден был объявить джихад. Но Раймунд для него все еще оставался другом, исключением из правил, и притом другом, попавшим в странное и очень трудное положение. Если бы христианские собратья графа действительно напали на Тивериаду, Саладин пришел бы ему на помощь. Латинское королевство уже оказалось на грани гражданской войны, а султану только этого было и надо. Пусть захватчики ссорятся и дерутся между собой, он при этом всегда только выиграет.
Саладин решил замутить воду. С видом невинной овечки он обратился к Раймунду с ужасным предложением. Он попросил у графа разрешения пропустить через его территорию большое мусульманское войско, чтобы совершить карательный рейд в глубь христианских земель, в отместку за нападение Шатийона на караван. Эта просьба поставила Раймунда в невыносимое положение. Отказаться — значило навлечь ярость Саладина на Тивериаду, а согласиться — означало предать братьев-христиан. И потому, будучи умелым политиком и дипломатом, он сумел все же найти хоть какое-то компромиссное решение. Он заявил Саладину, что его войско может пройти через графство беспрепятственно, если вступит туда на закате дня, а покинет графство на рассвете. В то же время Раймунд предупредил союзников, сообщив о готовящемся походе султана магистрам храмовников и госпитальеров, а также архиепископу Тирскому. Жители, по его словам, должны были бы, как если бы их испугало вторжение, запереться в своих домах и позволить неприятельскому войску беспрепятственно пройти через их край.