Теперь этого человека не стало. Его гибель была ударом для всей армии крестоносцев, но хитрый ум Филиппа тут же прикинул, какое значение эта смерть может иметь для его европейских владений. У графа Фландрского не было наследника, и теперь король Франции получал право на его владения, которых давно добивался. Одно было плохо: он находился далеко от дома, на Востоке, и не мог сразу воспользоваться этим обстоятельством.
Глава 19
«ЖЕРТВЫ НЕ НАПРАСНЫ»
1. Королевское путешествие
Ричарда все больше раздражали вести о достижениях короля Филиппа под Акрой. Еще немного, и слабый соперник добьется полного успеха и похитит у него славу!
5 июня 1191 г. король Англии отплыл из Фамагусты на самом быстром из своих кораблей, который прозвали «Морским скороходом», приказав флоту следовать за ним как можно быстрее. На следующий день перед мореплавателями возник в туманной дымке Маргат на высоком сирийском берегу. Горную крепость госпитальеров со всех сторон окружала территория врага. Проплывая мимо Триполи, Сидона и Бейрута, англичане знали, что все это вражеские земли. Так было, пока они не достигли Тира. Но даже здесь «друзья» повели себя, скорее, как враги: Конрад не открыл перед королем городских ворот, и Плантагенету пришлось стать лагерем на берегу, словно безродному страннику.
7 июня Ричард снова был уже на корабле. В это время, южнее Бейрута, им повстречалось в море огромное трехмачтовое судно, борта которого были красно-желтого цвета. При первом контакте выяснилось, что неведомый корабль принадлежит французскому королю. Ричард тут же приказал своим морякам подойти поближе в надежде узнать последние новости, но команда странного корабля на этот раз объявила, что он генуэзский и следует в Тир.
Арабский шпион на борту королевского корабля отметил, что эта громадина напоминает подобный же корабль, который он видел недавно в бейрутском порту, и на борту которого находилось сто верблюдов, груженных оружием, бутылями с «греческим огнем», и ампулами, в которых находились двести ядовитых змей. Вскоре наступила ясность. Огромный «морской верблюд» двигался к Акре, видимо выжидая подходящее время, чтобы пробиться через кольцо блокады. Он вез достаточное количество еды и боеприпасов, чтобы истощенный город смог продержаться несколько месяцев.
Когда «Морской скороход» приблизился вплотную, на него обрушился шквал стрел, дротиков и «греческого огня» с высокой палубы неприятельского судна. Эта неожиданно яростная атака напугала крестоносцев, и они отступили. Ричард с гневом и презрением отчитал своих людей: «Как, неужели вы хотите дать этому кораблю уйти невредимым? Позор! Слишком большая удача и частые победы над слабым противником сделали из вас трусов! Всему миру известно, что вы служите кресту!»
Эти гневные слова пристыдили англичан. Несколько человек бросились в воду, чтобы, поднырнув под неприятельский корабль и спутав канатами руль, замедлить его ход. Другие попытались взять судно на абордаж, но были отбиты.
Не вполне ясно, что произошло вслед за этим. По одной версии, Ричард, поняв, что на абордаж этот корабль взять нельзя, приказал своим людям его протаранить. По другим сведениям, сам арабский капитан, видя, что их дело безнадежно, приказал затопить судно. Как бы то ни было, громадный арабский корабль утонул. Так же по-разному рассказывали и о реакции Саладина на гибель этого судна, двигавшегося на помощь осажденным. По словам одного католического автора, султан воскликнул: «О Аллах, я потерял Акру! Я потрясен этой нашей неудачей». Но уныние и жалобы были не в его характере. Арабский летописец утверждает, что султан не горевал, а снова обратился к Корану и нашел там следующую строку: «Аллах не позволяет жертвам тех, кто творит добро, пропасть даром».
8 июня Ричард Английский с двадцатью пятью боевыми кораблями прибыл наконец под стены Акры. Стены осажденного города, изнуренного блокадой, были повреждены, но по-прежнему стояли на пути вражеского войска. Башня мух и Проклятая башня также пострадали от обстрела, но продолжали служить бастионами для защитников города. Во многих местах высились огромные метательные машины, тут и там возле них полыхало пламя, вызванное «греческим огнем». Мусульманские войска напирали на позиции крестоносцев, а на холмах, окружающих поле битвы, повсюду виднелись вражеские абрикосовые знамена, палатки и шатры, включая командный пост Саладина на Холме рожковых деревьев.