Куда больше повезло Капетингу с императором Священной Римской империи, который состоял в родстве с герцогом Австрийским и бывшим императором Кипра. Филипп в живописной манере рассказал императору об унижениях, которым король Ричард подверг его родичей, и получил от него заверения, что если Ричард попытается пройти через земли империи, то он будет захвачен.
Ричард Львиное Сердце со своим желанием отвоевать Святую землю остался, по сути, в полном одиночестве.
Глава 21
РАВНИНА ШАРОН
В течение месяца, прежде чем его армия покинула Акру, король Ричард занимался ремонтом и укреплением крепостных стен. Как военный инженер он не знал себе равных. Он постоянно расхаживал по территории крепости, неожиданно появляясь в местах, где велись работы, отдавая приказы и понуждая своих людей трудиться с большим старанием. Все огромные английские осадные машины и катапульты были разобраны и тщательно упакованы, потому что войску Ричарда предстояла еще не одна осада. Короля все больше беспокоило разлагающее влияние на армию этих мест, где имелось много женщин, и трудно было устоять от соблазнов. Ричард приказал своим охочим до удовольствий «паломникам» убраться из города и жить в палаточном лагере на равнине за его стенами. В расположение лагеря не допускали женщин, за исключением прачек. Солдаты (особенно французские) покидали город медленно и неохотно.
Через несколько веков сэр Вальтер Скотт напишет, что Ричард, дабы сгладить их неудовольствие и развлечь своих усталых и победоносных воинов, устроил большой рыцарский турнир. Сохранилось предание о том, как благородный Айвенго победил на поединке злонравного нормандского рыцаря Бриана де Буагильбера. Когда в Англии сформировался так называемый среднеанглийский язык, о доблести Ричарда в бою за Акру сложили романтическую поэму, где упоминался и его богатырский боевой топор в двадцать фунтов весом. Вот какую сцену прибытия короля Ричарда в гавань Акры нарисовало воображение одного из поэтов:
Тут было чем восхищаться — пусть это всего лишь поэтический вымысел.
Через два дня после жестокой резни мусульман в субботу, в День святого Варфоломея, герольды объявили общий сбор. На рассвете были погашены лагерные костры, как полагалось делать перед походом. Армия разделилась на три отряда. Каждый воин нес запас еды на десять дней, а большую часть всех припасов и оружия погрузили на баржи, следовавшие параллельно армии, направившейся на юг по древней дороге, построенной еще римлянами. За баржами двигались пустые галеры, на которые в случае необходимости можно было погрузить войска. Ричард занял свое место в авангарде из тамплиеров, нормандцев и англичан, а король Ги находился в середине процессии со своими рыцарями и гвардией, окружавшей штандарт крестоносцев. Это огромное боевое знамя развевалось на мачте, установленной на повозке, запряженной четырьмя великолепными лошадьми-тяжеловозами, и его было видно за несколько миль. Это знамя представляло собой сакральный символ, напоминающий о происхождении Иисуса из царственного рода Давида, под знаменами которого собирались истинно верующие в ветхозаветные времена. Позади ехали госпитальеры и приунывшие французы, с грустью вспоминавшие увеселения Акры и все еще сожалевшие об отъезде их короля.
Армия крестоносцев пересекла реку Акру и, свернув на дорогу среди песчаных дюн, направилась в Хайфу. Когда она приблизилась к холмам Кармельской гряды, противник начал действовать. Саладин внимательно наблюдал с высоты своего командного пункта за медленным продвижением неприятеля и, когда настал подходящий момент, послал ему навстречу свои отряды. Группы мусульман по двадцать — тридцать человек, спускаясь по горным склонам, яростно атаковали крестоносцев. Один католический историк сравнивал их с оводами: «Их приходится все время отгонять, а стоит остановиться, и они возвращаются. Поэтому все время приходится от них отмахиваться».
Однако «оводы» доставили крестоносцам немало неприятностей. Были убиты многие французские солдаты, отставшие от своих, и сверх того европейцы потеряли четыре сотни ценных боевых коней. Был момент, когда замыкающий отряд потерял связь с центром, и будь у Мелик-аль-Афдаля, сына Саладина, побольше людей, он бы вовсе отрезал французов от основных сил. Мелик послал отцу донесение: «Если бы мы располагали достаточными силами, мы бы их всех взяли в плен». Но когда Саладин получил это сообщение и послал подкрепление, французы уже догнали основную массу армии крестоносцев. Тем не менее во время одного из налетов мусульмане захватили в плен важного венгерского графа, заманив его в ловушку.