Из-за обилия тарантулов и скорпионов солдатам рекомендовалось, проходя через заросли высокой травы, громко лязгать котелками и флягами, чтобы отпугнуть ядовитых гадов, хотя эти звуки могли бы привлечь внимание противника. Чтобы ночью отпугнуть рептилий и пауков, а также устрашить неверных, крестоносцы собирались толпой вокруг костров и поручали одному из своих товарищей быть чем-то вроде «запевалы». Он скандировал: «Спасем Святой Гроб Господень!» — а солдаты отвечали хором: «Спасем Святой Гроб Господень!» Видимо, эти декламации успокаивали тревоги и страхи воинов, и потому каждую ночь над холмами и равнинами разносились эти призывы и громогласные отзывы.
Благодаря дюнам и зарослям высоких трав прибрежная дорога сместилась на восток, так что на некоторое время между крестоносцами на марше и их противниками, находившимися в горах, возникло естественное препятствие. Несколько миль их войско прошло в относительной безопасности. Только огромное знамя крестоносцев, развевавшееся на высокой мачте, по-прежнему было видно издалека. Однако летний зной был для франков невыносимым: нередко воины теряли сознание, а иные даже умирали, закованные в свою броню весом до девяноста фунтов.
Мусульмане на горных склонах продолжали следить за продвижением своих врагов, и сам Саладин по-прежнему взвешивал каждый шаг, обсуждая его со своими советниками. Время от времени к нему приводили новые группы пленников, причем в одной из них оказалась женщина в полном рыцарском вооружении. Султан по-прежнему не был настроен на милосердие: он велел всех казнить. Свои главные силы он перевел на юго-восток, расквартировав войска в Тель-Кеймане, а его разведотряды находились в горах. Сам Саладин постоянно курсировал между главными силами своей армии и этими летучими отрядами. За один день он проделывал верхом путь в 35 миль, проехав мимо горы Мегиддо, обогнув Скариат (который иные считают родиной Иуды Искариота, хотя традиционно таковой считается Кариот к югу от Хеврона) и доехав до Кесарии, которую разрушил четыре года назад, чтобы крестоносцы впредь не могли ею воспользоваться. Вероятно, именно здесь султан первоначально собирался встретить противника.
Саладину мешала странная болезнь: без видимых причин нижняя часть его тела покрылась болезненными волдырями, и иногда из-за сильных приступов боли он с трудом мог встать или сесть. Тем не менее султан, послушный чувству долга и хорошо понимавший серьезность обстоятельств, садился на коня и отправлялся в свои инспекционные поездки, снося боль без жалоб. Однажды он признался одному из своих помощников: «Боль оставляет меня, когда я езжу верхом, и возвращается, когда я спешиваюсь».
Кесария — древнеримский город, некогда знаменитый своими пальмовыми и апельсиновыми рощами, в котором Ирод построил из мрамора портовые здания, город, в котором Петр крестил Корнелия, в котором жил святой Филипп, имевший четырех дочерей-девственниц, наделенных даром пророчества. Теперь это был опустевший, словно вымерший город.
Саладин терпеливо ждал своего часа. Терпение вообще было одной из его характерных черт, и здесь он снова опирался на Коран: «Воистину к тем, кто проявляет стойкость и терпение в борьбе за дело Аллаха, Он снисходителен и милостив». Султан старался беречь силы своей армии, так как продолжал ожидать прихода подкреплений. Несколько дней он даже пребывал в нерешительности, и его обоз перемещался с места на место, словно владыка готовился начать решающую атаку, но потом передумал. Саладин хотел выждать, пока противник окажется в невыгодной для него позиции, а также подойдут вызванные им новые войска. Но пока что не было ни хорошей позиции, ни ожидаемых подкреплений. Крестоносцы без помех вошли в разрушенную Кесарию, а потом отошли на три мили к югу, на берег так называемой реки Смерти.
После того как крестоносцы ушли из заброшенного города, стычки с мусульманами возобновились с новой силой. Это обстоятельство вынудило короля Ричарда переместиться в центр, чтобы возглавить оборону, а командование авангардом он оставил королю Ги. На мусульманских воинов, сражавшихся с крестоносцами, произвели большое впечатление их дисциплина и стойкость. Во время конных атак на их ряды крестоносцы быстро выстраивались в боевой порядок: впереди — лучники и воины с пращами, позади — кавалерия, ожидающая приказа атаковать. Один арабский хронист писал: «Они стреляют в нас из своих огромных арбалетов и ранят наших всадников и их коней. Я видел франкских пехотинцев, в которых попало десять стрел, и все же они не покидали боевого строя». Ему вторил еще один араб, участник этих событий: «Мусульмане обстреливают их со всех сторон, чтобы разозлить их и втянуть в сражение. Но сделать это не удается. Франки отличаются удивительным самообладанием. Они продолжают не спеша идти своим путем. Нельзя не восхищаться терпением, с которым эти люди выносят тяжелые испытания».