В шуме и сумятице сражений над холмами разносились боевые кличи: «Нет Бога, кроме Аллаха!» и «Спасем Святой Гроб Господень!»
Помимо стычек между отрядами крестоносцев и мусульман, случались и поединки, в одном из которых героически пал известный исламский витязь. Это был великан аль-Тавиль, вооруженный огромным копьем — самым длинным и тяжелым из всех, которые случалось видеть франкам. Этот исламский воин уже был известен среди крестоносцев как могучий поединщик. Его боевые товарищи именовали его «бесстрашным и опасным, как лев» и «человеком, подобным пламени».
Один арабский историк писал об этом человеке: «Он чувствует себя как рыба в воде в тучах пыли, поднимаемых конницей. Он первым садится на коня, а спешивается последним. Когда другие поворачивают назад, он атакует. Он поражает врагов без устали и всегда сам стремится к единоборству. Скольких неверных он сумел одолеть! Сколько побед на его счету!»
И вновь аль-Тавиль вышел вперед, вызывая на поединок любого из рыцарей-крестоносцев. Но на этот раз он вел себя еще более неосторожно, чем обычно, словно бы искал мученичества и желал, пав в бою, попасть в рай, обещанный пророком. Против него вызвался драться не один поединщик, а целая группа. По рассказам арабов, их герой «отрубил нос не одному неверному», прежде чем потерпел поражение, и это произошло лишь потому, что его конь споткнулся и упал, став причиной гибели хозяина. Аль-Тавиль упал на землю и в своей броне оказался беспомощным, словно перевернутая черепаха, против набросившихся на него крестоносцев. По словам арабского историка, «когда товарищи пришли ему на помощь, дух его уже вознесся к небесам по воле Аллаха».
Мусульмане пережили глубокую скорбь об утрате своего богатыря. Они предали его тело огню в месте, именуемом «Моджахед Шейхах» («Поле священной битвы шейхов»), Впоследствии и христианский хронист воздал должное аль-Тавилю: «Это был человек удивительной храбрости и силы, столь искусный в единоборстве, что никто не мог бы в этом победить его, и даже никто не дерзал с ним состязаться».
Там, на реке Смерти, король Ричард получил первое в Крестовом походе ранение. Он был в гуще боя, когда скользящий удар копья пришелся ему в бок. Рана только раззадорила Ричарда, и он продолжал сражаться. В том бою короля волновали потери среди коней больше, чем людские жертвы. Мусульмане старались убивать именно лошадей, хорошо зная, что боевым коням для тяжеловооруженных конников и мощным лошадям-тяжеловозам в Палестине невозможно найти замену. Ночью солдаты ели мясо убитых лошадей, и Ричард дал специальное указание о том, что рыцарь, потерявший в бою коня, получит нового, если отдаст его мясо голодным солдатам. По словам историка, «они ели конину, и чувство голода превращало ее, в их глазах, в лакомство не хуже оленины».
Это странное подобие войны продолжаюсь еще несколько дней. Войско крестоносцев продвигалось по равнине Шарон на юг. Оно двигалось черепашьими темпами: шли вперед только в прохладные утренние часы, используя время жары для отдыха и время от времени отражая нападения противника. Лагерь обычно разбивали на речном берегу, чтобы пробыть там два-три дня и перегруппировать свои силы. За пятнадцать дней армия прошла только 62 мили. Правда, она уже совсем близко подошла к небольшой крепости Арсуф, старому оплоту крестоносцев на морском побережье.
Некогда это был эллинский город Аполлония, потом — один из городов в составе королевства крестоносцев, поэтому Саладин разрушил его после 1187 г. вместе с другими подобными укреплениями. Этот район был стратегически важен — отсюда было всего шесть миль до Яффы.