— У людей праздник! А ты, бля! Слазь, пшли вьебем Рыгаловки! За Родину! За Меира Кахане!
— Не могу, товарищ. Вот Вы — в сапогах. А на мне — Говно.
Жыд долго всматривался в мои туфли.
Во, бля, угораздило! Это че — Православные бандюги пизданули?
— Ну! — соврал Я. — Хорошо еще живым оставили.
— И другую обувку подарили. Странно, — сказал Жыд протрезвевшим голосом, — так ты, на Хуй, шпион что-ли?
— Нет! Я иностранец! У меня ксива — могу предъявить. Только спуститься не могу — я же не знал, что тут Говна по колено! Сапог бы достать…
Три часа перелета в дирижабле набитом рабами, перемазанными Говном и воющими свои «праздничные» песни; три часа перелета, за который Внук Божий отдал Гешефтфюреру 1 000 000 Жыдовских Шмякелей — треть фальшивой наличности, что имел при себе — извели Меня сверх меры. Подлетая к Телявифу, Я попросил Пилота высадить меня уж где-нибудь.
— Вон дерево — сказал Пилот, — лучше на него.
— Почему дерево? — возмутился Я.
— Потому что — Говно, — рявкнул Пилот, — слой в сорок сантиметров! Не с твоими калошами! Цепляйся за дерево и жди Жыда. Пройдет Жыд — попроси продать сапоги. Больше трехсот тыщ не давай. Я-то сам не Жыд… — неожиданно мягче добавил пилот, — меня зовут Пень Ебаный. По контракту здесь. Ну, — давай, зависли! Вперед, в люльку!
Я не без опаски взглянул на веревочную корзину. Корзине было лет сто.
— Ни Хуя, выдержит! — гаркнул Пилот. — Эй, стой — пару слов на ухо…
— …Кидай ксиву сюды! — орал мужик. — А то — Масят позову.
— Кто такие Масята? — спросил я, но паспорт бросил.
— Пошел на Хуй, — ответил Жыд. Он был занят. Он изучал Мою ксиву с таким же мудацким старанием, как и пограничник в аэропорту. И опять Я ждал. А как жрать уж хотелось!
— Тебя как звать мужик? — не выдержал Я.
— Пошел на Хуй, — машинально ответил Жыд и спрятал паспорт в карман. — Все в порядке. Зовут меня Сара Моисеевна Менделзон. А Масята — это разведчики Ада и Израиля. Где Жыды…
— Так Вы — баба????????????????
Я еще не научился ничему не удивляться в этой стране.
— Ну и хули, что баба? Баб что ли ни Хуя не видел, иностранец? Короче так. Ксива твоя — заебись — в жизни такой грамотной липы ебаной не видала. Щас пойду к Розману — это близко. У него есть пара сапог. Пятьсот тыш! Бабки есть?
— Триста, — простонал Я. Очень хотелось жрать.
— Так, бля… А ну-ка спустись, попрыгай тут передо мной по Говну, а потом — так, между прочим — заяви: вот, я, мол, и босиком могу, а сапоги больше для выебону нужны, а впрочем, и без этой Хуйни обойдусь. Вот тогда четыреста будет. А пока макакой на дереве — шестьсот!
— Вы же сказали — пятьсот!!!
— Семьсот. Еще слово и — сколько будет?
Их Преподобие молчал… Жыды!!! Жыды!!! Имя вам — Хуесраки!!!
Через полчаса мы с Сарой сидели в шинке Розмана, жрали за Мой счет жареного Кота и Жыдовскую Рыгаловку (из горла).
— Из чего у вас ее хуярят? — спросил Я, сделав первый глоток.
— Из крови, естественно, — отвечала Сара, — из Православной крови.
— А где кровь берете?
— Чудовище отправляет?
— Кто?
— Ну, етот… Внук — Преподобие — Рабинович ебаный! Неужто не слыхал? Чего с тобой — подавился что-ли?
— Не-е… порядок… кость — хуйня. Что прямо Православных отправляет?
— Таки не совсем же! У этих Православных Пидарасов ведь тоже всякие шпионы, изменники, отступники… Вот их Чудовище к нами и шлет. Сперва они работают рабами и добывают Говно. А когда подыхают — мы добываем из них Рыгаловку. Ну, там, химия всякая, само собой!
— А зачем у вас Говно по улицам — слой в сорок сантиметров?
Сара опять протрезвела. Она приникла к Моему уху и прохрипела:
— Мудак ты, или шпион — мне по Хую! ДВЫ ЖЫДА ВЫЖРАЛИ ЗА НОЧЬ 50 БУТЫЛОК РЫГАЛОВКИ. СКОЛЬКО ВЫЖРАЛ КАЖДЫЙ?
За окном шинка послышались дикие вопли. Кто-то кого-то хуярил, явно. Особо запахло Говном.
— Пшла в Пизду! — не сразу вспомнил Я отзыв. — Я — Главбух, а не калькулятор!
— Выйдем на улицу.
— Там же Говном еще сильнее пахнет!
— Работа! А здесь не пахнет?
Мы вышли из шинка. Слой Говна поднялся уже сантиметров до шестидесяти. Сара протянула Мне сильную мозолистую руку.
— Арафатка. — сказала Сара
— Боба. — протянул руку и Я. — Так вы — мужик? А как Пилот дирижабля успел с Вами связаться? Ведь там у него и радио не было.
— Все у него было, — отвечал Арафатка, — только Жыды об этом не знают.
«Бля, Дедушка, — думал Я, — вот обозвал я Тебя Мудаком. И даже когда Водитель дирижабля шепнул Мне пароль и отзыв, Я все равно решил, что Хуйня все есть. И Говно. Сука Я перед тобой, Господи. И Промерблюзь Сраная!»