Не за горами Славная Годовщина — 2 000-летие Папы Моего — Иисуса Христоса. Встретишь ли ты ее героическими успехами в Смертельной Битве с Жыдами, что заебали Православную Россию в Рот и в Жопу? Или опять станешь Жопу чесать? Думай, Урод, куда тебе более надобно — в Царствие-ли Небесное, где Жратва? Или в Адъ и в Израиль, где Жыды? Параллельно? Аль перпендекулярно? Думай. И с Бабой посоветуйся. Ежели еще в сортире не издохла…
Ваш Боба Рабинович
Уже на заводском дворе обступили меня рабочие. Один даже попытался съездить по Ебальнику. Но узнав, что я от «Ахредуптуса», пустились извинятся.
— Не серчай, рабкор. Просто до Хуя тут Жыдовских шпионов шляется. Вынюхивают все, диверсии опять же возможны, вредительство разное…
Оказалось, что ОВЗ, как флагман Православной Индустрии, уже неоднократно являлся объектом провокаций Жыдовских спецслужб. О последнем случае мужики рассказали мне в Рыгаловочной:
— Выходит вторая смена. А тут как раз срок заказа подходит. А у нас тут не Хуйня-Муйня, а — Технология! Короче, Петька хуячит по дросселю, а в это время Васька-Гандон дергает рамблер. Тут, Бля, согласованность и расчет! Ну, хули, выходит смена — а Васьки-Гандона нету. Где Васька-Гандон? А Хуй знает. А кроме Васьки-Гандона никто за рамблер дергать не умеет. Так план и сорвался. А оказалось, Жыды накануне отловили Ваську-Гандона и подмешали ему в Рыгаловку — яд!
— И что?
— Сгорел в Адовом пламене. Где Жыды… Вон, — рабочий указал в окно, — памятник ему соорудили. На народные деньги. Раньше там купальня была, да на Хуй купаться рабочему человеку. Только воду переводить.
Я пообещал ходатайствовать перед Их Преподобием о безусловном направлении бессмертной души Васьки-Гандона в Царствие Небесное. Где Жратва… Ну а затем, разговор перешел на главную тему. И слово взял бригадир мотальщиков по прозвищу Кровосос. Рабочие с уважением окрестили его так за требовательность и принципиальность.
— Передайте Их Преподобию, — начал старый пролетарий, — что Православие мы чтим, и Жыдов с предприятия всех уже вывели. «Священный АхредуптусЪ» читаем и изучаем всей бригадой. И горько и обидно было читать, что ни Хуя наши Православные Газовые камеры не работают, и что при попытке их эксплуатации подыхает больше Православных, нежели Жыдов. А все оттого, что редукторы, которые поставляет нам Красноярский Трамвайный Завод — Говно, а не прибор. Ибо тамошний Каган — Генерал Лебедь — Жыдовский Наймит и Пидор. А в результате гибнут мирные Православные. А Жыды ликуют…
— Я еще добавлю, — вставил монтер Порхатый, — что гайки — Говно!
— Во-во! И гайки Говно. Только Их Преподобию про то неизвестно. А выходит что мы виноваты.
Рабочие решили провести меня по цехам. («Это я, что ли Поц и Хам?» — не сообразил я вначале.) Показали цеха. Цехов до Хуя. В одном производят Говнометы. В ином Рыгаловочные Аппараты. В третьем — те самые знаменитые на весь мир Православные Газовые Камеры.
— А велосипеды? — Поинтересовался я. — Вы же — Велосипедный Завод.
— В прошлом году сделали три! — Гордо сказали рабочие. — Два спиздили Жыды, а один отправили на экспорт. За валюту!
— И что, получили валюту?
— Не… В том году еще нет. Но в этом — директор сказал — непременно получим!
— Непременно… Обязательно… А как же… Солидный партнер… Этот, как его — кошерная компания… Не кошерная, а апшорная, Мудила ты неграмотная… Такие не обманут… — Уверенно загалдела бригада. И я в натуре проникся — этих — действительно не обманут.
— Этот год не просто так — год юбилея Папы Их Преподобия! — Продолжила уборщица Барбосова. — И мужики нашего предприятия взяли на себя обязательство — в свободное от работы время забить к 2 000-летней годовщине — 2 000 Жыдов. А бабы — вдохновлять мужиков, танцуя голыми на станках.
— А много-ли Жыдов в Омске?
— Да штук пятьдесят наберется. Да вы не переживайте, недостающих нам из Иркутска пришлют — у нас хорошие контакты с тамошними Православными.
Потом был митинг и банкет. Уже не помню — толи там, толи там, монтер Порхатый произнес простые, но искренние слова, которые оказались созвучны надеждам и чаяниям этих простых людей, своим трудом укрепляющих материальную базу Православия: