Глава 18
Глава 12
Артефакты и дурь.
В щеку врезался острый камешек. Его гладкие, окатанные морскими водами сородичи боли не причиняли, но были жесткими и холодными – использовать камни в качестве подушки было не лучшей идеей. Один бок обдувал холодный ветер, другой пронизывал идущий от земли холод, и только со стороны спины было тепло.
Я лежал там, где упал: на берегу, в канавке неподалёку от убитого мною гигантского краба. Светало, а это значит, что я провалялся чуть менее суток на холодных мелких камнях галечного пляжа – не удивительно, что я замёрз и задубел. Лишь спину мою согревал прижавшийся к ней Мяв.
- Жестко меня наградой привалило, – сказал я, с кряхтеньем поднимаясь на ноги. – Ну, с добрым утром, Мяв. Спасибо, что не дал крабам отгрызть мне уши, а мне замёрзнуть.
Мяв тоже поднялся, зевая, и потянулся, покосившись на несколько дохлых крабов рядом с тем местом, где я лежал. И даже, как мне показалось, кивнул мне, мол, всегда пожалуйста, хозяин.
Всё тело ломило, как на следующий день после хорошей тренировки, но голова была ясной. Ясной и пустой…
- В голове моей прохладно и пусто … - пропел я себе под нос.
Хотелось, как это часто бывает по утрам - особенно в промозглое осеннее утро - закутаться во что-нибудь тёплое и поспать ещё пару часов. Но я человек опытный и знаю, что эти пара часов сна на пользу не пойдут – после них скорее всего проснешься вялым и разбитым, а спать будет хотеться ещё сильнее. И как бороться с этой утренней слабостью я тоже знаю: главное не задумываться над тем, как славно было бы ещё поспать, а вместо этого сполоснуть лицо холодной водой (не забыть при этом смочить уши – это обязательно), а потом разогреть тело, например, сделав зарядку. Этим я и занялся, благо холодной воды рядом было море - в буквальном смысле этого слова.
Разминка… пальцы на руках и, насколько это возможно, на ногах… Шея, запястья, голеностопные суставы… Ломота уходила из тела, а в голове появлялись мысли. Локти, колени… Мысли осознанные и рациональные. Бедра, плечи… Как поступить с телом гигантского краба? Поясница… Бросить на поживу его более мелким сородичам? Сжечь… во имя Одина, например. Теперь наклоны… Или с него можно получить что-то ценное? Помнится, в убитом мной корхане оказалось немало ценностей.
Закончив разминку, я решил вызвать Гунара и спросить, что он думает по этому поводу. Крабов вокруг ползало в изрядном количестве, а для ритуала вызова подходит любое живое существо крупнее воробья, потому за жертвой дело не встало.
- Привет, Гунар.
- О, я вижу, тебе всё удалось. Это очень хорошо, гигантский краб был сильным соперником.
- Я думал, ты в курсе, или у вас там, в астрале, новости расходятся не очень-то быстро? Понимаю, конечно, что мою победу великим деянием не назовёшь, но ты же должен интересоваться жизнью своего ученика, разве нет?
- Нет, не должен. Но я интересуюсь, ведь в твоей жизни и твоём успехе есть и мой интерес, раз уж речь зашла об этом, – усмехнулся Полуорк. – Вести в плане духов, хм… - он нахмурился и скривил губы, изображая мыслительную деятельность, – расходятся со скоростью света, то есть очень быстро.
- Я понял, но тогда…
- Но я не нахожусь постоянно в мире духов. Точнее, в плане духов, ведь этот, да и другие миры в той или иной степени тоже являются мирами духов.
- Хм… А я думал, что призываю тебя именно оттуда. Ещё удивлялся, что тебя совершенно не раздражает то, что я постоянно тебя оттуда выдергиваю.
- Нет. Мой… хм… призрак обычно находится в амулете моего бывшего ученика. Не самого удачливого, надо сказать, ученика, – Гунар поморщился. – Этот амулет - моё вместилище. Я говорил тебе об этом, но ты забыл или был невнимателен.
- Не очень там тебе весело, – посочувствовал я призраку.
- Весело… Мне там не грустно и не весело. Находясь в амулете, я пребываю в дремлющем состоянии. Пробуждаюсь лишь когда до меня доносятся… эм… некие эманации опасности, грозящей тебе, или когда ты меня призываешь. В общем, мне там вполне нормально, я доволен.
- Однако я заметил гримасу неудовольствия на твоём лице, когда ты начал говорить про амулет. Все же что-то тебе не нравится?
- О, она отчасти адресовалась моему бывшему ученику, хорошо, что ты его убил – редкостный был дурень.