Пара кварталов чуть поодаль, и он вышел на строительную площадку, огороженную десятифутовым забором. Мистер Д наблюдал за строящимся зданием еще с прошлой весны: сначала как поднимался из грязи наружный скелет, затем обрастал кожей из стекла; как появлялась нервная система из проводов и труб. Бригады, как нельзя кстати, ночью не работали.
Мистер Д разбежался, подпрыгнул, ухватился руками за верхний край забора и перелетел на другую сторону. Приземлившись на корточки, он застыл на месте.
К нему никто не вышел, собаки не бросились на него, так что он усилием мысли выключил пару фонарей и стремглав бросился сквозь тени к двери, которая — вот удача — оказалась не заперта.
В здании пахло высохшей шпаклевкой и штукатуркой, и Мистер Д прошел глубже в центр, звук его шагов эхом отражался от стен. Место представляло из себя обычное офисное помещение, большое, открытое и длинное, которое когда-нибудь в будущем наполнится офисным планктоном. Убогие ублюдки. Он никогда не смог бы работать в офисе. Во-первых, не хватило бы ума, а во-вторых — если он долгое время не видел неба над головой, ему хотелось кричать.
Дойдя до центра, Мистер Д опустился на колени, снял ковбойскую шляпу, и приготовился к экзекуции.
Когда он открыл себя хозяину, повеяло новой, еще более сильной грозой, в центре города раздались раскаты грома, эхом отражающиеся от стен высотки. Очень вовремя. Появление Омеги было подобно очередному удару грома — хозяин прорвался в реальный мир Колдвелла, возникая из воздуха, как будто выныривая из озерных вод. Когда он появился, стройка за ним покачнулась и завибрировала, словно резина, которая заново принимала свою форму после растяжения.
Белые одежды улеглись вокруг черной призрачной фигуры Омеги, и Мистер Д приготовился выдать пулеметную очередь оправданий в стиле мы-делаем-все-возможное.
Но Омега заговорил первым.
— Я нашел то, что принадлежит мне. Его смерть помогла мне в этом. Организуй для меня четырех бойцов, а сам найди все необходимое, возвращайся в фермерский дом, и подготовь его для инициации.
Окей, он совсем не это ожидал услышать от хозяина.
Мистер Д поднялся с колен и достал телефон.
— На третьей улице наш эскадрон. Я велю им прийти сюда.
— Нет, я подберу их там, и перенесу с собой. Когда я вернусь, ты должен помочь мне с тем, что произойдет, и провести ритуал.
— Да, хозяин.
Омега протянул руки, его белая мантия развевалась, как крылья.
— Радуйся, мы стали во много раз сильнее. Мой сын вернулся домой.
С этими словами Омега поднялся над землей и исчез, а на бетонный пол с глухим стуком упал свернутый свиток.
— Сын? — Мистеру Д подумал, что ослышался. — Сын?
Он наклонился и поднял свиток. Список был длинным и ужасным, но не содержал ничего необычного.
Дешево и сердито. Дешево и сердито. Вот и хорошо, потому что его бумажник отощал.
Он сунул список в карман пиджака и надел свою ковбойскую шляпу.
Сын?
На другом конце города, в подземной клинике Хэйверса, Рив сидел в смотровом кабинете, теряя терпение. В тысячный раз взглянув на часы, он почувствовал себя автогонщиком, экипаж механиков которого состоял из медлительных, девяностолетних стариков.
Какого черта он здесь делает, а? Дофамин подействовал, паника пошла на убыль, и теперь он чувствовал себя нелепо в своих туфлях от Бэлли, свисающих с врачебного стола. Все было в порядке и под контролем, и, черт побери, его рука, в конце концов, исцелится. Тот факт, что это происходит медленно, скорее всего, означает лишь то, что ему надо было кормиться. Быстрая сессия с Хекс, и он в полном порядке.
Так что ему следует свалить.
Да, только проблема заключалась в том, что Хекс и Трэз ждали его на стоянке. И они оторвут ему яйца, если он не выйдет отсюда завернутый, как мумия, прикрывая следы уколов на своих руках.
Дверь открылась, и вошла медсестра. На женщине был белый халат, белые лосины, и белые туфли на мягкой подошве, она словно прошла специальный кастинг на соответствие старомодным принципам и стандартам Хэйверса. Закрыв дверь, она погрузилась в чтение его медицинской карты, и хотя Рив не сомневался, что она внимательно изучала написанное в ней, мужчина отлично понимал, что она делала все, чтобы не смотреть ему в глаза.
Как и все медсестры, когда он приходил на прием.
— Добрый вечер, — сухо сказала она, перелистывая страницы. — Я собираюсь взять у Вас образец крови, если Вы не возражаете.
— Звучит заманчиво. — По крайней мере, хоть что-то происходит.
Пока он снимал свою соболиную шубу с одной стороны и вынимал плечо из пиджака, она суетилась, обрабатывая руки и надевая медицинские перчатки.
Ни одна из медсестер не любила иметь с ним дело. Женская интуиция. В его медицинской карте не было ни слова о том, что он на половину симпат, но женщины чувствовали в нем зло. Только его сестра, Бэлла, и бывшая пассия Марисса были исключениями из правил, потому что они обе раскрывали его хорошую сторону: он заботился о них, и они это чувствовали. А как насчет остальных представителей расы? Незнакомые люди абсолютно ничего для него не значили, и каким-то образом, представительницы слабого пола это понимали.
Медсестра подошла к нему с небольшим подносом в руках, на котором лежали ампулы и резиновый жгут, и Рив закатал рукав. Она сделала свою работу ловко и молча, взяла у него кровь и удалилась так быстро, как только могла.
— И как много времени понадобится еще? — спросил он, прежде чем она ушла.
— Одному пациенту потребовалась неотложная помощь, так что какое-то время придется подождать.
Дверь захлопнулась.
Вот дерьмо. Он не хотел оставлять клуб без присмотра на всю ночь. Без Трэза и Хекс… Да, это было не хорошо. На айЭма, конечно, можно было рассчитывать, но даже такие серьезные люди, как он нуждались в солидной поддержке, когда имеешь дело с многочисленной толпой неадекватных людей.
Рив откинул крышку телефона, набрал Хекс и спорил с ней минут десять. Не особо весело, но помогло убить время. Она отказалась вытащить его отсюда сию же минуту, но, по крайней мере, согласилась вернуться в клуб вместе с Трэзом.
Конечно, только после того, как он дал им соответствующий приказ.
— Отлично, — огрызнулась она.
— Отлично, — резко ответил он и положил трубку.
Рив сунул телефон в карман. Пару раз выругался, снова достал чертов аппарат и набрал сообщение: «Извини, я такой засранец. Простишь?»
Как только он нажал на кнопку «послать», от нее пришло сообщение: «Мжшь вести сбя как последний засрнц. Я наезжаю на тебя только птм, что переживаю».
И рассмеялся, когда она снова написала ему: «Ты прщн, но ты все равно зсрнц. Поговорим позже».
Рив положил телефон обратно в карман и осмотрелся, обращая внимание на шпатели в стеклянной банке на раковине и манжеты для измерения кровяного давления, которые висели на стенке, стол и компьютер в углу. Он уже бывал раньше в этом кабинете. Бывал во всех имеющихся в этой клинике смотровых кабинетах.
Он и Хэйверс сталкивались как пациент и врач уже довольно долгое время, и Риву постоянно приходилось хитрить. Если кто-то узнает, что поблизости ошивается симпат, пусть даже полукровка, по закону он должен будет доложить об этом куда следует, чтобы существо оградили от населения и отправили в колонию на север. А это бы все разрушило. Так что каждый раз, когда Рив приходил на прием, он проникал в мозг доброго доктора и открывал — как он любил выражаться — свой личный сундук, хранящийся на чердаке Хэйверса.
Трюк почти ничем не отличался от того, что проделывали вампиры, стирая краткосрочные воспоминания у людей, только в его случае процесс был более глубоким. После ввода доктора в транс, Рив внушал ему информацию о себе и своем «состоянии», чтобы Хэйверс мог лечить его соответствующим образом… и без каких либо неприятных социальных последствий. Когда прием заканчивался, Рив собирал обратно «свои вещички» в мозгу парня и снова прятал их, плотно запирая в коре головного мозга врача до следующего раза.