— Это и есть то самое препятствие, которое вы встретили? — спросил поляк, поворачиваясь к капитану, плывшему позади него.
— Думаю, что это именно оно и есть, — отвечал капитан.
— Что это такое? Как будто громадный обломок утеса.
— Попробуй его толкнуть.
Поляк уперся руками в черную массу, которая начала поддаваться.
— Клянусь бомбой! — воскликнул он. — Угадайте, что это такое?
— Ей-Богу, не знаю.
— Это — одна из наших лошадей.
— А нельзя ее сдвинуть?
— Она сопротивляется всем моим усилиям.
— Тогда пройдем под ней.
Оба пловца нырнули, проплыли между ног павшей лошади и всплыли на поверхность на десять шагов дальше. В четыре сильных взмаха рук они добрались до самого отверстия.
Повсюду виднелась одна грязная, красноватая вода, по которой плавали, толкаясь друг о друга, стволы деревьев, дырявые лодки, остовы джонок, крыши хижин, обломки загородок, целые горы бамбука, необычайно большие корни, масса кустов и трупы быков, лошадей, тапиров и оленей.
На этих странных плотах, медленно плывших по воле ветра и волн, оба моряка не без содрогания заметили целые семьи тигров, весело пировавших.
— Какое бедствие! — воскликнул поляк. — Наводнение разорило всю провинцию. Бедные китайцы!
— Какое раздолье для тигров! — добавил капитан. — Едва только отступит вода, как они накинутся на эту неисчислимую падаль.
— Мы подвергаемся страшной опасности. Эта пещера сделается резиденцией всех окрестных диких зверей.
— Не бойся этого, Казимир. Джеймс позаботится об их выдворении.
— Когда же нам можно будет отправиться?
— Через двадцать четыре или тридцать шесть часов. На равнине не больше одного метра воды.
Обоим пловцам хотелось бы побыть несколько часов на воздухе и погреться на солнце, но, подумав о том, с каким нетерпением ждут их товарищи, решили вернуться.
Окинув прощальным взором солнце и обширную равнину, которая мало-помалу выступала из-под убывавшей воды, они вернулись в холодную галерею, а оттуда пробрались во второй грот.
— Это вы? — спросил американец, едва услышав всплеск воды. — Я уже думал, что вы сражаетесь с тиграми, и собирался идти на помощь.
— В пещере нет тигров, — отвечал капитан.
— Так вы выходили наружу?
— Да, и скажу вам, что вода быстро убывает.
— Вы, наверное, видели деревья, обломки…
— И много утонувших быков, тапиров и оленей, — добавил поляк.
— Что же вы не выловили тапира?
— Это немыслимо, Джеймс, — сказал капитан. — Галерея почти совершенно перекрыта одной из наших лошадей.
— Разве нам все еще грозит опасность задохнуться?
— Ничуть, и мы хорошо сделаем, если продолжим наш сон, пока вода будет убывать.
— Я и не прошу ничего лучшего.
Четверо искателей приключений, чувствовавшие себя совершенно обессиленными, не замедлили уснуть.
Китаец, первым проснувшийся после двадцатичетырехчасового сна, был весьма удивлен при виде красноватого света, отражавшегося на алебастровых колоннах.
— О! Откуда идет этот свет? Капитан, сэр Джеймс!
Лигуза, американец и Казимир мгновенно проснулись. Увидев свет, они удивились не менее китайца.
— Вот приятное открытие, — сказал американец. — Что это, солнечный луч?
— Нет, — отвечал капитан. — Это огонь, разведенный прямо напротив галереи.
— Кто же мог его зажечь?
— Люди, конечно.
— Какие?
Капитан только собрался отвечать, как взрыв хохота достиг пещеры.
— Э! — воскликнул американец. — Там смеются.
— Это доказывает, что этим людям весело, — сказал капитан.
— Надо пойти посмотреть, кто эти господа, и разжиться у них провиантом и выпивкой.
— А если эти господа окажутся просто-напросто разбойниками? — заметил маленький китаец.
— Тем лучше! — отвечал американец. — Мы спрячемся в галерее и откроем по ним огонь.
— Вы забыли, что вход в галерею загражден лошадью, — сказал капитан.
— Проклятое животное! Придется опять нырять, чтобы выйти?
— Да, Джеймс, а ныряя мы подмочим ружья и револьверы.
— Я нападу на них со своим bowie-knife.
— Чтобы им легче было нас убить?
— Кто же тогда пойдет узнать, что это за люди?
— Я, — отвечал Мин Си.
— Браво, мой маленький канонир, — сказал капитан. — Ты лучше нас разберешься, разбойники это или честные торговцы.
Китаец разделся и бросился в воду, быстро спадавшую. Ориентируясь по отсвету огня, который играл на сталактитовых утесах, он направился к галерее, напротив которой и остановился.
— Что ты видишь? — спросил нетерпеливый американец.
— Большой костер, сэр Джеймс.
— Если тебе понадобится помощь — только крикни.
Китаец не ответил и поплыл вдоль галереи с удвоенной осторожностью, стараясь не шуметь. По мере того как он продолжал плыть, он все отчетливее слышал голоса, восклицания, шумный смех и ржание лошадей.
Он нырнул под мертвую лошадь и проплыл до колонны, за которую и спрятался. Оттуда хорошо был виден большой костер, который пылал почти перед самой галереей, а вокруг него сидели на камнях и лежали на земле десять или двенадцать человек свирепого вида, одетых в грязные и изорванные голубые симары с широкими рукавами, подпоясанные желтыми поясами, и вооруженных луками, саблями, ножами, пистолетами и старинными аркебузами с фитилем и кремнем. Маленький китаец сразу понял, что эти мерзкие рожи принадлежат тонкинским разбойникам.
Несколько минут он продержался, слушая кровавые истории, которые рассказывали эти люди — истории грабежа, преступлений, битв и засад; потом опять спустился в воду и вернулся к утесу.
— Ну? — спросил американец, помогая ему взобраться. — Что ты видел, мой маленький канонир?
— Разбойников самого худшего сорта, сэр Джеймс, — отвечал китаец.
— Много их?
— Целая дюжина.
— С лошадьми?
— С лошадьми и хорошо вооруженные.
— Джорджио, что если нам на них напасть?
— Глупости, Джеймс, — отвечал капитан.
— Если они не уберутся, то ведь и мы отсюда не выйдем.
— С некотор…
— Тише! — сказал поляк.
Капитан и американец умолкли и стали прислушиваться. Слышались топот и ржание лошадей, крики бандитов и хлопанье их коротких кнутов.
— Уезжают, — сказал китаец, который внимательно прислушивался, пригнувшись к самому краю утеса.
— Да, уезжают, — подтвердил и капитан.
— Какое несчастье! — воскликнул американец, вздыхая. Крики и ржание быстро удалялись, а огонь угасавшего костра начинал бледнеть.
Капитан и его спутники, нагрузившись ружьями, попонами, одеждой, тем немногим провиантом, который у них еще оставался, и котелком, что так чудесно спас американец, покинули утес и направились к галерее.
Две минуты спустя четверо путешественников, избежавших наводнения, смерти от недостатка воздуха и, наконец, нападения разбойников, появились в гроте, который был уже совершенно сух и где еще догорало несколько головешек. В два прыжка очутились они у выхода.
Двенадцать бандитов летели на своих лошадях по направлению к северу с такой быстротой, что в несколько минут исчезли с горизонта.
— Куда они направляются? — спросил американец у Мин Си.
— К Юньнани, — отвечал китаец.
— Где находится эта новая провинция?
— Смотрите туда. Видите вон ту линию гор? Эти горы отделяют провинцию Гуанси от Юньнани.
— Так, значит, завтра мы очутимся в новой стране?
— Да, если Верховное Существо нам поможет.
— Оно нам поможет, мой храбрый китаец, — сказал капитан. — Итак, еще немного отдыха, а завтра мы ускоренным маршем направимся прямо в Юаньян.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Пагода Швемадо
I. Миао
Провинция Юньнань — одна из самых обширных, плодородных, красивых и вместе с тем наименее известных провинций великой Китайской империи.
Начинаясь сразу же за Гуанси, она лежит между 21°40′ и 28° северной широты и 96° и 103° восточной долготы и занимает пространство длиной в двести, а шириной около ста пятидесяти миль. В административном отношении она подразделяется на двадцать фу, или департаментов, названия которых едва ли кому известны, и даже на географических картах их границы не указаны точно. Часть этих фу густо населена, а остальные почти совершенно безлюдны и до сих пор остаются в своем первозданном состоянии. Зато пересекающие их цепи гор богаты залежами золота, серебра, рубинов, сапфиров и других драгоценных камней; в долинах и по склонам гор растут драгоценные деревья, из сока которых добывают гумми, а также разнообразные лекарственные растения, которые вывозятся в громадном количестве за границу. Городов немного — все их можно пересчитать по пальцам, но они очень многолюдны и служат центрами промышленности. Так, например, город Куньмин с населением около двухсот тысяч человек, являющийся административным центром провинции, славится развитым в нем искусством обработки металлов и производством ковров и шелковой материи, известной в Китае под именем tonhaitoanesc.