— Все надоело! Вентилятор заело! — В голосе мага чувствовалось отчаяние. — Бросай мечи щенок, иль я тебя испепелю.
Григорий, четко чеканя слог, ответил:
— Чурбан тебе в висок, я гада разрублю!
Подхватив отрубленную, когтистую в ядовито-зеленой слизи лапу вурдалака Григорий Кулаков запустил ею в колдуна. На сей раз, защита не сработала, видимо вурдалак был свой и точный бросок разбил чародею лицо. Брызнуло неестественно черной для человека кровью, которая словно фтористая жидкость задымилась в воздухе.
— Получи фашист гранату, спой на память серенаду! — Остроумнейшим образом высказался неунывающий Григорий.
Абдула-Обамма и впрямь запел, и его завывающий, лающий голос был подобен смертоносному с сухим пеплом ветру Сероко;
Пока чародей пел, Григорий Кулаков отчаянно пытался развить успех, швыряя в колдуна массивные отрубленные конечности. Юный воитель проорал:
— Сила витязя в смекалке делающей бессильной самых могучих врагов!
Натиск царевича-терминатора сродни горному потоку в весенних Альпах.
Однако на сей раз, ничего не срабатывало, видимо колдун умудрился изменить параметры магической защиты. Когда заунывная песнь кончилась, воздух изрядно погустел, меч, словно наткнулся на бронированное покрытие, вернее бронестекло сдавило со всех сторон. Да ты себя ощущаешь — словно мушка в янтаре, не рукой, ни ногой. А что остальные монстры — упыри и вурдалаки, а их словно тоже залило гипсом. Вот только что носились родимые, визжали, кусались, и нет их, словно сгинули. Правда, несколько упырей превратилось в каменные статуи. Причем воплотившись в мраморе и граните они уже не казались такими омерзительными.
А вот главный чародей Африки и Аравии мог вполне закономерно ликовать, похлопывая в ладоши:
— Хорошо сработало, в коконе замотано. Злобный царь окаменел, нас избавил от проблем. Теперь можно и Шереметом связаться, старый хрыч перестанет лягаться.
«Почему окаменел, я все вижу и слышу»: подумал Григорий Кулаков. Правда, не шевельнуться, словно полный паралич и лишь глаза сохраняют способность двигаться.
Абдула-Обамма хлопнул в ладони, и они оказались в подземной пещере, густо уставленной дорогими в орнаменте из бриллиантов свечами и магическими светящимися рожками. Могучий колдун важно уселся в золоченое выполненное в форме императорского трона кресло. Словно сквозь стену в помещение прошел еще один человек. Он был высок ростом, широкоплеч в богатом, но изрядно изношенном убранстве. Чем-то он напоминал гордого волка посаженого на цепь. С явной неохотой поклонился опасному чернокнижнику. Тот небрежно словно собачке кивнул, мол знай свое место. Григорий сразу узнал князя Шереметьева, рода знатного, но впавшего в немилость. Служба Малюты свирепствовала, и знатный вельможа едва не сгинул в пыточном подвале.
Кто помог ему бежать? Это стало предметом многочисленных разбирательств и новых допросов с истязаниями. Но князь сгинул из хорошо охраняемой темницы словно призрак прошел через булыжники скрепленные замешанным по древним, русским рецептам бетоном.
Вот теперь понятно кто его вывел, ну что же не пойдет измена на пользу неприятелю, как бы тот не рассчитывал.
Князь тихо произнес:
— Я разговаривал с немногими уцелевшими от репрессий боярами из числа знатных родов. — Родовитый изменник тревожно оглянулся и продолжил. — Они готовы на все чтобы избавится, от царя-деспота и особенно палача Малюты Скуратова.
Абдула-Обамма щелкнул пальцами, из темноты возник большущий котел, большой серебряный черпак стала сам собой размешивать в нем варево. Адский же чародей воспроизвел в воздухе трехцветную лягушку, прямо налету изрезал её длинными ногтями и снова забросил куски рубленого мяса в громадный жбан.
Казалось само по себе разгорелось под дном жаркое пламя. И стало вариться, наполняя едким запахом помещение зелье. Благородный Шереметьев невольно поморщился. Затем заметил:
— Главная сила русской империи: бессмертная пятерка и особенно такие жуткие по своей мощи бойцы как царевич Григорий и принцесса Лея!
Пока их не уберешь любой заговор обречен на провал!
Обамма с ехидной усмешкой заметил:
— На этот счет я сам позабочусь. В данном случае у меня есть чем ответить этим русским демонам. — И в котел полетел изрезанный на мелкие кусочки паук, от чего пар стал еще гуще, а голос бандита глуше. — Думаешь, что у мне не припасены для них сюрпризы?
Князь нашел нужным сообщить:
— Хотя Православная церковь и не одобряет колдовство, но царь Иван Васильевич фактически легализовал волшебство Родоверия. А это значит, что противник имеет у себя и магическое оружие.
Абдула-Обамма немного снизил свой энтузиазм, и с уже меньшим душевным порывом пробурчал:
— Это я к сожалению знаю. Есть там одна из очаровательных ведьм, достигших больших высот мастерства. — Ногти-кинжалы великого чернокнижника легко располосовали таракана с кроваво-алым хитиновым покровом, швырнув его туда же в котелок. В голосе чародея снова возникли нотки презрения. — Но она всего лишь травница и целительница, а боевой магии и темной стороне гиперсилы — нуль палочки и черточки.
Тут чародей издевательски пропел:
— Доля предателя кол острый в спину, скоро зароют князюшку в землю!
Князь гордо выпрямился.
— Я не слуга Джихангиру, а равный союзник и твой грубый тон не приемлю.
В ярости Шереметьев сделал несколько шагов и приблизился к бессмертному пленнику.
Григорий Кулаков с сочувствием глянул предателю князю в лицо. Большой нос с горбинкой придавал ему хищное выражение, из-под густых бровей горели темные, глубоко сидящие глаза, в густых волосах видна проседь.
«Вроде есть в нем и ум и воля, и как же он, знатный князь опустился до роли бандитской татарской шестерки». Сказать бы в лицо, да язык онемел.